прогонит твои черные мысли. Достаточно посвистеть. В жизни не всегда достаточно посвистеть, но сейчас именно такой случай.
Филипп помедлил.
— Ну, смелее. Хотя бы попробуй.
Он взял свисток так осторожно, как будто тот мог рассыпаться в его руках.
«А если это не поможет? Если не подействует?» — подумал он.
— Подействует, — сказала тетя.
Она будто читала его мысли. Это точно волшебство.
Филипп набрал побольше воздуха и засвистел.
Разумеется, он ничего не услышал. Абсолютно ничего. Зато Бодек услышал сразу. Все, что нужно. Он рванул к Филиппу со всех лап, пыхтя и фыркая.
— Ты видела? Видела? Он прибежал! Ты это видела? Тетя! Он меня слушается! — Филипп радовался как пятилетний ребенок.
— Иногда решение видно не сразу. Но оно где-то есть. Как свисток в моем кармане. И он теперь твой.
— Мой? Правда?
— Правда.
— Спасибо!
Троица возвращалась на Голубую улицу, дом семь в прекрасном настроении. Когда они почти дошли до дома, тетя сказала:
— Филипп. Я думаю, что ты и правда мог бы ходить с Бодеком гулять. Если хочешь, конечно.
В голове Филиппа пронеслась мысль о сегодняшнем разговоре с мамой.
— Конечно, речь не идет о том, чтобы ты его регулярно выгуливал, — продолжала тетя. — Это мое дело. Просто приходи, когда будет время и желание. Уверена, что Бодек будет совершенно не против.
— И я могу ходить с ним на луг?
— Ну конечно. Для Бодека это даже лучше. Ты же видел, как он был счастлив.
— А он от меня не убежит?
— Конечно, не убежит. Это же Бодек.
Филипп помедлил, прежде чем озвучить последнее, самое важное, опасение. Потому что оно могло разрушить все волшебство. Но у него не было другого выхода. Он должен был это сказать.
— Мама, наверное, не согласится.
Наверное? Ну да! Ему хотелось смеяться и плакать одновременно.
— Мама? — Тетя внимательно посмотрела на Филиппа. — Маме я позвоню. Прямо сегодня. Ну так что?
Улыбка на лице Филиппа, растянувшаяся от уха до уха и от макушки до подбородка, говорила сама за себя.
4. Человек с чемоданом на колесиках
Филипп не собирался долго ждать, максимум до следующего дня, то есть до воскресенья. Тетя позвонила маме в субботу вечером. Филипп не слышал ни слова из этого разговора, потому что мама закрылась с телефоном в спальне. Он знал только, что они разговаривали очень долго, а мама пару раз повышала голос. Когда они закончили, мама позвала Филиппа и объявила:
— Делай что хочешь. Если с собакой что-то случится, это будет проблема Агнешки, не моя.
Это прозвучало странно. Вроде как согласие, но еще и что-то другое. То, из-за чего Филиппу стало грустно. Хотя в то же время он был очень-очень рад.
Больше мама ничего не сказала, поэтому он пошел в большую комнату, где на диване сидел папа и просматривал какие-то бумаги. По телевизору шла программа про океан, разноцветных рыб и глубоководные погружения. Но, кажется, папа ее не смотрел, потому что не поднимал глаз на экран. Впрочем, и звук был выключен.
— Папа…
— Да? Ну что там? — спросил папа, не отрываясь от бумаг.
— А ты знаешь про луг за Волчьим Потоком? За домом тети Агнешки?
— Какой луг?
— Ну, за Волчьим Потоком.
— За потоком? За каким потоком?
— Папа.
Папа посмотрел на Филиппа:
— Я тебя слушаю.
— За Волчьим.
— Что за волчьим?
— Потоком.
— Что по…?
— Ну, луг. За Волчьим Потоком. Ты был там когда-нибудь?
— Не знаю. Не помню.
— А ты бы поехал туда со мной на велосипеде?
— А что там?
— Ну, луг. Очень красивый. И лес. Ты бы поехал?
— Пожалуй, да. Но не сегодня.
Папа вернулся к бумагам.
Филипп постоял немного в дверях, но папа больше на него не взглянул.
— Я иду выгулять Бодека, — сказал наконец мальчик.
— Окей, окей, — пробормотал папа под нос. — А кто такой Бодек?
— Ну, собака тети Агнешки.
— Ага, ага, — снова пробормотал папа и достал новую стопку бумаг.
— Кажется, после обеда будет дождь, — сказал Филипп после паузы.
— Да-а-а… — поддакнул папа, сосредоточенный на документах, которые держал в руке. — Бодек, да, да…
— Скорее всего, дождь.
— Да-а-а…
— А может, снег, — добавил Филипп.
— Да, да… — пробубнил папа невнятно.
— Снег с капустой.
— Да… Может, может…
— И ветер. Наверняка надует цветную капусту.
— Наверняка надует, — подтвердил еле слышно папа, глядя в бумаги.
— Цветная капуста нападет на обычную, белокачанную, — добавил Филипп, не спуская с папы глаз.
— Хм-м, да…
— Белокачанная набросится на кольраби.
— На кольраби… — папа Филиппа бормотал, не открываясь от чтения.
— Кольраби сбежит с поля в сарай, сядет на трактор и поедет до Венгожева, чтобы пожаловаться деревенскому старосте.
— Хм-м, хм-м…
— Но староста окажется другом белокачанной капусты. И решит прогнать кольраби. Только ему не удастся ее поймать, потому что она придет не одна, их будут тысячи, этих кочанов кольраби. В конце концов староста успокоится и помирится с кольраби. Они даже подружатся.
— По…дру…жа… — повторил папа из-за бумаг.
— И станет сажать ее на своем поле. Вырастит самую красивую кольраби на свете, получит медали на всех самых крупных сельскохозяйственных выставках и будет очень богатым. И знаменитым. И станет министром. Или даже…
— Какой староста? — Папа взглянул на Филиппа.
— Э-э-э… Марек Староста. Мой одноклассник.
— Ага. Что с ним?
— Что? А-а-а… Ничего. Звонил, что… вернется только через неделю после начала учебного года.
— Ага, ага. — Папа покивал и снова склонился над документами.
— Потому что к нему в гости приехала кольраби, — добавил Филипп себе под нос и вышел из комнаты.
— Ты пообедаешь со мной или с родителями? — спросила тетя Агнешка, когда Филипп вернулся после прогулки с Бодеком.
— Не знаю. Мама ничего не говорила.
— Тогда, наверное, тебе лучше вернуться. В конце концов, сегодня воскресенье.
— И что? — Филипп сел в гамак. — У нас нет разницы.
Тетя разместила на круглом деревянном столе поднос, на котором стояли блюдо с черникой, кувшинчик сметаны, сахарница и две пиалы.
В одну из пиал она положила несколько ложек ягод, а потом начала наполнять ими вторую.
— Однажды мы это обсуждали в школе. Как мы проводим воскресенья, — сказал Филипп через минуту. — И, например, Адам, мой приятель, говорил, что его родители отмечают воскресенье, но довольно своеобразно. То есть они придираются друг к другу по любому поводу. Он всегда радуется, когда они на полдня уходят в супермаркет, потому что тогда он может хоть немного побыть в тишине, а вдобавок получает доступ к компьютеру. А мама Патриции каждое воскресенье с утра уезжает к своей маме, а ее папа едет на дачу со своей
