проверь. Обязательно.
— Каждый ест когда хочет.
— Так, может, ты это изменишь?
— Я? — Филипп улыбнулся. — Ой, тетя. Ну, спасибо за чернику! И вообще. Пока!
5. Этут, Сов и словокубики
Филипп не мог заснуть.
Этут и Сов снова примостились под письменным столом. Но в этот раз совсем не тихонько и спокойно. Они о чем-то шепотом разговаривали. Филипп не мог понять ни слова. Он разглядывал этих существ, боясь пошевелить даже пальцем ноги, чтобы не спугнуть. Прислушивался. Надеялся, что сумеет разобрать хотя бы обрывок фразы. Но из-под стола доносилось только: «Шу-шу-шу… Ши-ши-ши…»
В конце концов ему надоело, и он решил их потревожить. Резко пошевелился на кровати. Однако Этут и Сов не удрали, а только внимательно на него посмотрели, как будто даже удивленно.
— Ну что вы пялитесь? Я здесь сплю, — тихо проговорил Филипп. — А вы?
— Мы? Нет, — послышался ответ.
Филипп замер. Он ожидал чего угодно, но только не того, что они сразу отзовутся. К тому же хором.
— Нет? — осторожно уточнил он, чтобы убедиться, что верно расслышал.
Существа переглянулись, словно спрашивая друг друга: «Что он имеет в виду?», а потом снова посмотрели на Филиппа и повторили:
— Нет.
У них были приятные, мягкие голоски.
«И что дальше? — растерялся Филипп. — Дружеский треп в час ночи? С чем-то, чего нет? А может, с кем-то, кого нет?»
— Вас ведь нет, правда? — спросил он прежде, чем успел подумать.
Существа смотрели на Филиппа с неослабевающим вниманием.
— Мы есть, — услышал он наконец.
Это отозвался Этут. Тот, что слева.
— Э-э-э-э, не-е-ет, нет нас, — быстро добавил Сов. Тот, что справа.
— А ты как думаешь? — спросил Этут.
Это было неожиданно. Очень даже.
— Я? Ну… я вас вижу.
— Мы тебя тоже, — заявили они хором.
— Но вас, наверное, все-таки нет.
— Как хочешь, — согласился Сов.
— А как ты хочешь? — поинтересовался Этут.
— Как я хочу?
— Ну да.
— А это имеет какое-то значение?
— Огромное.
— Очень важно, чего ты хочешь.
— И важно, чего ты не хочешь.
— И то, чтобы другие знали.
— Чего ты хочешь, а чего нет.
— Потому что это — ты. А то — они.
— Потому что ты — это ты.
— А они — это они.
— А это — вы? — рискнул вставить Филипп.
— А если мы есть… — начал Этут.
— …тогда тебя нет…
— Я есть! — запротестовал Филипп.
— Тогда ты не один, — пояснил Этут.
— Не один!
— Вот именно. Ты есть. Тебя нет. Вот именно.
У Филиппа начало шуметь в голове.
— Но вы сказали…
— И все сходится.
— Я ничего не понимаю, — вздохнул Филипп.
— Понимаешь, — сказал Сов.
— Только не знаешь, — заметил Этут.
— Что понимаешь, — закончил Сов и покивал головкой.
— И не знаешь, что видишь то, что видишь, — прибавил Этут.
— А ты много видишь, — добавил Сов. И покивал головкой. — Когда смотришь.
— И когда думаешь.
— И когда воображаешь.
— Поэтому ты есть. В общем-то, — констатировал Этут.
— И поэтому ты…не один, — пояснил Сов. И покивал головкой.
— Хотя иногда ты именно так себя и чувствуешь.
— Вы ужасно много болтаете, — Филипп вклинился в поток слов, льющийся из-под стола.
— Слова классные, — сказал Сов.
— Ты любишь слова? — спросил Этут.
— Из слов можно… — начал Сов.
— …например, строить, — закончил Этут. — Как из…
— Как из… — как эхо повторил за ним Сов.
— Как из кирпичей? Из бетона? Из кубиков? — перебил Филипп, уже начинающий терять терпение.
— О, о, о! — прокричали весело оба существа. — Как из словокубиков!
— Из чего? Из словокубиков? Строить? — уточнил Филипп.
— Ну да.
— Из классных словокубиков — классные вещи, — пояснил Сов.
— Из кривых — кривые вещи, — добавил Этут.
— Из красивых — красивые.
— Из странных — странные.
— Из рифмованных — стихи.
— Из глупых — глупые.
— Из болезненных — грустные.
— Из острых — колючие.
— Из разноцветных — парк развлечений.
— Из курицы — яйцо.
— Это не в тему, — сказал Сов Этуту.
— Сорри.
— Почему ты заговорил с нами? — неожиданно спросил Этут.
— Так ведь это вы первые начали болтать.
Существа посмотрели друг на друга очень удивленно, потом перевели взгляд на мальчика и спросили:
— Мы?
— Вы.
— Мы??? — повторили они очень недоверчиво.
— Ну вы, вы. Я сам слышал.
— Ты слышал что хотел, — сказал Этут.
— Ты хотел — и слышал, — согласился Сов.
— А это значит, что… — шепнул таинственным голосом первый.
— …пришло время для… — шепнул таинственным голосом второй.
— …сладких снов!!! — прокричали хором оба существа.
— Но…
— Передавай привет волкам! — прокричал Сов.
И прежде, чем мальчик успел что-либо ответить, Этут и Сов мгновенно удрали. В неизвестном направлении.
Стало тихо. И как-то пусто.
Филипп был в ступоре.
Он не знал, что об этом думать.
— Передать привет волкам? — повторил он вполголоса. — Каким во…
Он остановился на полуслове, потому что понял каким.
Какое им дело до его волков?
Его волков?
— Я хочу спать. Спать. — Он сел на кровати, поправил подушку и снова лег. — Глупая болтовня.
Он накрылся одеялом до макушки.
«Ну о чем тут говорить? — подумал он. — Зачем все это нужно?»
Родители, например, опять не разговаривают друг с другом.
И что?
И ничего.
Тихо.
Очень тихо.
Очень-очень тихо.
И немного грустно.
Очень тихо и грустно.
И бессмысленно.
Как они могут молчать целыми днями? Это действительно нужно уметь.
Жить в одном доме и ни о чем друг с другом не разговаривать.
Быть не просто какими-то чужими людьми — и ничего друг другу не говорить.
Пересекаться на кухне, встречаться в комнате — и ничего.
Может, это им должны привидеться Этут и Сов?
Но другие. Огромные, как Кинг-Конг, и рычащие, как тысяча львов, чтобы прямо стекла в окнах затряслись.
И чтобы оба хором рявкнули:
— Вы должны немедленно начать друг с другом разговаривать! Слышите? Немедленно! Потому что вашего сына это достало! Доста-а-а-а-а-а-ало! А если не начнете, то…
То…
То неизвестно что. Но точно что-то страшное.
Филипп высунул голову из-под одеяла, потому что ему стало душно. Посмотрел в сторону письменного стола, где уже не было ни Этута, ни Сова, и сказал:
— Окей, я передам привет волкам.
Перевернулся на другой бок и даже не заметил, как уснул.
Ему приснились два Кинг-Конга.
Сначала они сидели под его кроватью, где уместились одним им известным образом. Потом это им наскучило, и они вышли в город, где сразу же принялись крушить дома. Но не все, а только те, что были построены из словокубиков.
Филипп тоже был там. В одном из таких домов. Он приложил ухо к стене, и тут откуда-то из глубины раздался пронзительный рык, как из пастей тысячи львов. Все здание затряслось.
Филипп немедленно
