что здесь люди спать хотят? Если вам не нужен сон, то и не спите. Можете даже сами с собой болтать. Только не слишком громко.
— Так все-таки да? — не унимался Сов.
— Что — да? — Филиппу хотелось заорать во все горло. — Что — все-таки да?
— Тебе стыдно, — ответил Этут.
— Бред. Вы бредите. Довольно. Хватит. Конец. The end. Доброй ночи.
— Никакой не доброй ночи, — запротестовал Этут.
— Доброночно, — прибавил Сов.
На этот раз Филипп решил, что не сдастся — ни за что.
Прошла минута, потом вторая.
Потом Этут произнес:
— Интересно, куда они поехали. — Подождал немного и повторил: — Да-а-а… Интересно, куда они поехали.
— На том велосипеде из дерева, — добавил Сов.
Филипп не шелохнулся. Не пошевелил даже пальцем ноги. Просто расплакался, потому что ему стало жаль, что он так ужасно давно никуда не ездил с папой на велосипеде.
Он плакал и плакал в подушку, пока в конце концов не уснул.
— Мы купили несколько книг, но еще не все, и брюки, и тетради, и новый рюкзак. — Мама информировала по телефону папу Филиппа. — И это только верхушка айсберга. Завтра мне снова нужно будет пойти с Филиппкой за покупками. Предупреждаю, что я должна снять со счета еще тысячу злотых.
Было около трех часов дня. Середина недели. Филипп знал, что такие звонки в середине недели, в середине дня, то есть в середине того, что сейчас происходило в «Метал-Корфе», было совсем не тем, что папа больше всего любил. Но мама словно об этом не знала. Или знала, но забыла. Или не забыла, но ее это совершенно не беспокоило.
Впрочем, неважно. Результат всегда был один и тот же: раздраженный папа, раздраженная мама. И ссора. А потом молчание.
Какое-то время из трубки доносился голос папы. Но Филипп не понимал слов.
— Потому что мне нужна как раз тысяча, — ответила ему наконец мама, уже слегка повысив голос. — Если бы мне не было нужно, я бы не брала.
И снова папа что-то говорил, а потом вступила мама:
— Ты, кажется, не знаешь, в каком мире живешь. Все стоит немалых денег. От дурацкой тетради до дурацкого карандаша. Об учебниках я молчу. Так что не говори мне…
Папа ее прервал, но ненадолго.
— Знаешь что? Я вообще не должна была тебе об этом говорить, просто сняла бы эти деньги, и все. Зачем я вообще тебе позвонила?
«Хороший вопрос», — подумал Филипп и закрылся в своей комнате.
Он сел за компьютер. Ненадолго. Вскоре дверь отворилась и на пороге появилась мама. Разумеется, раздраженная.
— А ты что, снова у компьютера? — начала она не очень ласковым голосом. — Обед через минуту. А потом я сажусь за работу. А вообще, нужно будет перенести компьютер в нашу комнату. Нам с отцом он нужен для работы, так что я не вижу причины оставлять его у тебя.
— Мама! — воскликнул Филипп, но больше не успел ничего сказать, потому что мама вышла и закрыла дверь.
Это она принимала решения. Она часто повторяла: «Когда мы перестанем тебя содержать, тогда сможешь решать сам за себя».
«Разве это означает, что нельзя хоть иногда спрашивать моего мнения? — не раз думал в такие минуты Филипп. — Разве я ни разу не сказал или не сделал ничего разумного?»
Итак, он должен был остаться без компьютера. Без игр. Без…
Без ТСЧ?
— Мам! — Филипп дернул за ручку и вбежал в комнату, в которой мама расставляла на столе тарелки с обедом.
— Не о чем разговаривать, — отрезала она, даже не поднимая глаз на сына.
— Но, мам! Мне нужен этот компьютер.
— Если ты будешь меньше сидеть в интернете и играть в эти свои ужасы, мир не рухнет. К тому же скоро начнется учеба. Ты должен думать об уроках, а не о глупостях. Я вижу только положительные стороны этого решения.
— Но… — начал Филипп и замолчал.
Мама закончила с тарелками и посмотрела на сына.
— Если ты захочешь воспользоваться интернетом, я не вижу препятствий. Это же необязательно делать в своей комнате, правда? Нам компьютер нужен для работы. А тебе только для игры.
— Неправда!
— Неправда? А для чего еще, позволь узнать? Для скачивания ГДЗ по польскому?
— Нет. Неправда. Для…
— Я тебя слушаю.
«Для того, чтобы писать. Чтобы писать. Чтобы писать», — стучало у него в голове. Даже странно, что мама этого не слышала.
— Для…
Он не мог ей сказать. С тем же успехом он бы мог попробовать поднять одной рукой стол.
Мама вздохнула.
— Вот видишь. — Она покачала головой, будто в чем-то убедилась. — Принеси из кухни вилки. И соль. Она на полке.
Филипп вернулся после прогулки с Бодеком, отстегнул поводок и повесил на место в прихожей.
— Ну, я пойду, — проговорил он неуверенно.
— Пирог? Сок? А может, мороженое? Осталось немного ванильного, — сказала тетя и внимательно на него посмотрела.
Филипп уставился в пол.
— Нет. Спасибо. Пойду я.
Но не шевельнулся.
— Что-то случилось?
— Нет. Ничего.
— А может, ты хочешь немного посидеть за компьютером?
Мальчик быстро поднял голову.
— Я ведь тебе говорила, что, если захочешь, компьютер в комнате Магды в твоем распоряжении. У меня, к сожалению, нет игр, но какой-нибудь пасьянс и «змейка» найдутся. Так как?
— Но я буду тебе только мешать.
Тетя закатила глаза:
— Что за упертый упрямец. Я уже говорила, что работаю на ноутбуке. И больше этого не повторю, потому что у меня в конце концов язык в трубочку свернется. Вот увидишь.
Они улыбнулись.
— Ну тогда… если… тогда я бы… Ненадолго. Мама наверняка сегодня весь вечер будет сидеть с этими своими табличками. Когда я час назад уходил, она только к ним приступала. К тому же они забрали компьютер к себе.
— О, правда?
— Правда.
— Ты что-то натворил?
— Нет, не поэтому. Им компьютер нужен для работы. Поэтому они хотят иметь его под рукой. Вроде того.
— Раз у мамы это инструмент для работы… Ну, Филипп, выше голову. Помни, ты всегда можешь попи… посидеть здесь за компьютером.
— Ну тогда я немного пороюсь в интернете, хорошо? Совсем немного. Недолго. Я хотел зайти на сайт Top Gear. Это такая программа по телевизору про автомобили. Знаешь?
— Слышала что-то.
— Они недавно рассказывали про последние модели BMW, знаешь, такие с интеллектуальным полным приводом и еще с потрясающими возможностями при рекордно низком расходе топлива, — повторил Филипп на одном дыхании то, что запомнил из последнего выпуска.
— С интеллектуальным приводом? — удивилась тетя. — Отлично! На это вся надежда. Если машины будут умные, то наверняка многие окажутся
