но Лора Прентисс — та самая поп-принцесса — была не только занозой в заднице, но и клиентом высшего разряда, поэтому получала все, что просила. После серии писем с угрозами, которые переросли в масштабное преследование, Лора потребовала, чтобы Сэм стал ее личным телохранителем. Папарацци, повсюду следующие за ними, решили, что Сэм — ее любовник, а подтверждение этому они якобы получали от «надежных источников». Каждая новая совместная фотография Сэма и Лоры, как оказалось, все больше бесила психованного сталкера. Ему каким-то образом удалось получить работу официанта в кейтеринге, который обслуживал благотворительный гала-концерт, и он смог перехватить их почти сразу как они сошли с красной ковровой дорожки и зашли в здание.
Сэм был в ярости на себя, потому что позволил ублюдку приблизиться к Лоре Прентисс. Это было непростительно, но его PR-команда утверждала, что публичное спасение привело в агентство новых клиентов. Люди не понимали, что это был провал гигантских масштабов. Все что они видели, — это как окровавленный Сэм Брэнд героически сражался с плохим парнем с крысиным лицом, который был вооружен охотничьим ножом.
«Кстати, как он, черт возьми, пронес мимо охраны охотничий нож?»
Придется выяснить это и многое другое, когда выйдет из больницы. А сейчас единственное, что он хотел — это уснуть и проснуться без боли.
*** *** ***
Сэм провел в этой палате три дня, три долбанных дня, и уже был готов кого-нибудь убить. Может быть какую-нибудь веселую медсестру с поющим голосом и яркой улыбкой, или мрачного доктора, который был воплощением зла на земле, и прописал Сэму постельный режим в течение четырех недель, отсутствия перенапряжения в течение трех месяцев, шесть-восемь недель с гипсом на руке, а затем недели реабилитации, чтобы вернуть ее в рабочее состояние.
Была еще пресса, которая никак не хотела отставать от него. Теперь уже к Сэму приставили охранника, после того как один ублюдок, надев белый халат, пробрался в палату. А какой поднялся ажиотаж, когда его навестила Лора Прентисс! Сэму дико хотелось уволить на месте Тайлера Чемберса, который теперь возглавлял ее охрану. Он обязан был отговорить ее от этого, и только то, что Сэм из первых рук знал, как упряма Лора — для близких Лалли — спасло Тайлера. Ну и еще то, что он был отличным парнем и хорошим другом.
Сэму казалось, что хуже все этого уже быть не может, но тут услышал за дверью палаты знакомый женский голос. Он предполагал, что она появится, но он все же надеялся, что телефонного звонка и трех сообщений будет достаточно.
Она вплыла в палату в облаке дорогих духов, и бросилась к кровати.
— Ох, мой бедный малыш! — Кэтрин Локерби-Брэнд-Хаммерсмит-Петриадес-Кристиансон-Эверетт, не верила в воздушные поцелуи. Сэм всегда получал настоящие поцелуи и объятия от своей матери. — Я так беспокоилась о тебе.
— Привет, мам. — Он потер щеку зная по опыту, что там отпечаталось пятно от помады «Алое искушение».
Его мать театрально вздрогнула.
— Сэмюэл Ной Брэнд, сколько раз я тебя говорила не называть меня так грубо? Мамочка или матушка, пожалуйста.
— Мама, я никогда не называл и не буду называть тебя матушкой. Я не понимаю, почему ты продолжаешь просить об этом.
— Мне просто нравится, как это звучит, — ответила она и посмотрела на молодого человека, который стоял в дверях, держа ее меховой палантин. Он выглядел на тридцать лет моложе матери, которой было пятьдесят пять.
— Крейг, дорогой, ты не поможешь? — Она взглянула на стул для посетителей, и Крейг поспешил смахнуть с него пыль и отодвинуть. — Спасибо, милый. Сэмюэл, ты знаком с Крейгом?
Сэм оценил последнее увлечение матери. Парень был примерно на десять лет младше его и имел тот самый тупой, пустой взгляд, который так нравился матери в ее комнатных мальчиках. После пяти неудачных браков, она отказалась от института брака и предпочла веселье. Сэм бы забеспокоился, если бы она относилась серьезно к своим увлечениям. Но мать точно знала, чего от них хочет. И как бы ему было неудобно от этого, Сэм не мог обидеть ее и лишить веселья и общения.
Он кивнул Крейгу, который восторженно улыбнулся в ответ.
— Я видел в новостях, как вы завалили того парня, — сказал Крейг с щенячьим восторгом. — Это было потрясающе. Может вы смогли бы научить меня некоторым приемам?
— Вообще-то я пока даже встать не могу, — отметил Сэм.
— Ох, конечно, я имел в виду, когда поправитесь.
«Он считает, что задержится рядом с мамой так надолго? Бедолага».
— Конечно.
— Крейг, ты не против принести мне кофе, пожалуйста? И не из больничного кафетерия. Ты же знаешь… что я люблю.
— Конечно.
«Боже, мне показалось, или этот парень взглядом трахает мою мать? Это уже чересчур!»
— Крейг! — крикнул Сэм, чтобы наконец прервать зрительный контакт между матерью и парнем. Крейг перевел взгляд на Сэма. — Будь хорошим парнем и иди уже за кофе.
Парень кивнул и так решительно вышел из палаты, словно отправился на миссию.
Сэм посмотрел на свою мать.
— Сколько ему лет, мам?
— Двадцать семь. Не очень умный, но он мне нужен не для разговоров.
— Тьфу, это мне не обязательно было слышать.
— Но хватит уже о Крейге. Лучше скажи, как долго ты будешь оставаться в больнице. После этого, я настаиваю, чтобы мы провели время вдвоем. Где-нибудь в Милане. Терпеть не могу Лондон весной. Тут так сыро.
Только не это! Мало того, что ему придется стать свидетелем ее расставания с Крейгом, затем смотреть как она подыскивает парню замену и слушать постоянное ворчание о «скупых» бывших мужьях, но и терпеть ее удушающее внимание. Да он сойдет с ума в первый же день.
— Нет, мам. У меня другие планы.
— Прости, что? Пожалуйста, только не говори, что ты останешься со своим отцом. Ты ведь знаешь, что курение той женщины отрицательно сказывается на твоей астме.
— Ее зовут Рита, — иронично сказал Сэм, имея виду жену отца. — К тому же она давно бросила курить. И у меня никогда не было астмы, помнишь? Только аллергия, которую я перерос еще подростком.
— Значит ты остаешься с ними? — Его мать выглядела оскорбленной.
Сэм начал раздражаться. Его мать — непревзойденная королева драмы, всегда относилась к Рите, как к разрушительнице семьи, а на самом деле отец познакомился и женился на ней через год после развода. Однако надо признать, что и сам Сэм никогда не останется надолго у Брэндов. Его отец был добрым, но отстраненным человеком. Все обязательные праздники, которые Сэм проводил с ними, проходили напряженно. К тому же Сэм плохо ладил
