со своими тремя сводными братьями. Они были респектабельными, скучными, чопорными придурками.
Возможно, он немного к ним суров — все же они не были плохими парнями, но это не отменяло того, что он чувствовал себя среди них чужим. Он их не знал и не понимал. Сэм помнил, как во время одних летних каникул, которые проводил там, мальчишки постоянно шептались у него за спиной, следили, прячась за мебелью и стенами, а когда он замечал их, разбегались, как испуганные мыши. Сэм ощущал себя незваным гостем и уродом, и был рад, что после семнадцатого дня рождения ему больше не пришлось туда приезжать.
Его сводные братья прислали красивую открытку — одну от всех троих и их жен, а отец и Рита позвонили. Отец предложил ему повзрослеть и найти работу. Он ничего не знал ни о Сэме, ни о его работе, и просто предположил, что ему нравится тот же свободный стиль жизни, что и матери. Сэм не стал его поправлять. Пусть они были отцом и сыном, но настоящей близости между ними не было.
— Нет, мама. Я не останусь с ними. После того, как выйду из больницы, мне понадобиться обширная реабилитация и отдых от работы.
Сэм слукавил, потому как не собирался совсем бросать работу — агентство просто рухнет, если он перестанет следить за делами. Если бы его бывший деловой партнер, Мейсон Карлайл, был все еще рядом, тогда Сэм спокойно взял бы отпуск. Но Карлайл продал ему свои акции почти три года назад, недавно женился и сейчас изучал архитектуру.
Сэм доверял свои парням, но ни один из них не был готов сидеть в офисе, разбираться с цифрами или вести переговоры с потенциальными клиентами, а это значит ему придется управлять агентством удаленно. Однако нынешняя ситуация научила его, больше никогда не соглашаться на работу «в поле», как бы сильно не просил клиент.
— Так где же ты остановишься, и кто о тебе позаботиться? — спросила мама.
— Что плохого в том, чтобы остаться в моей квартире в Чизвике? Я могу нанять медсестру или что-то в этом роде.
Мать бросила на него недовольный взгляд.
— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Сэмюэль. Ты не устоишь перед походом в офис. Если ты никуда не едешь, то и мне придется остаться с тобой.
«Господи Боже, нет!»
— Я не говорил, что остаюсь здесь. Я только спросил, что в этом плохого, — быстро отговорился он.
Его телефон загудел, и он радостно к нему потянулся. Благодаря за возможность отвлечься. Он посмотрел на экран и прочитал имя на дисплее.
Подумайте о дьяволе, и он тут же появиться.
— Извини, мам. Но я должен ответить, — он неуклюже провел по экрану пальцем сломанной левой руки.
— Привет, Мейс.
— Брэнд, какого хрена, чувак? Ты позволил какому-ту слабаку надрать тебе задницу?
— Это уже старые новости, приятель, — жестко проговорил Сэм, на что Мейсон усмехнулся.
— Я слежу за ними. Колби регулярно присылала мне отчет.
Колби Кэмпбелл управляла счетами их компании и был с ними с самого начала. Сэм даже задумался, чтобы предложить ей долю в «Эксклюзивном охранном агентстве Брэнда».
— Почему ты просто не позвонил мне?
— Потому что уверен, ты бы преуменьшил серьезность своих травм.
— У меня нет ничего такого уж серьезного, — ответил Сэм на автомате, а Мейсон засмеялся, но веселья в его голосе не было.
— Ну да, прокол легкого и три дня в отделении интенсивной терапии — это ничего.
— Я в порядке.
— Конечно. Тебе нужна помощь с бизнесом, пока ты не встанешь на ноги?
Предложение было заманчивым, но Мейсон начал учебу пару недель назад, и отрывать его от этого было как-то нечестно.
— Я буду сам управлять.
— Колби готова помочь. Ты знал? Ей нужно только довериться.
— Я доверяю ей.
— Недостаточно. Дай ей немного больше ответственности. Она сможет держать парней в узде.
— Она весь день сидит в своем кабинете и, похоже, боится большинства парней. Я подумываю сделать ее партнером, но не жду, чтобы она работала напрямую с главами служб безопасности.
— Ей нужна возможность проявить себя, и она справиться с парнями на отлично. Перестань ее недооценивать.
Дверь открылась и в палату вошел Крейг, аккуратно неся держатель со стаканчиком кофе из «Старбакса». С его волос капала вода. Видно, бедняга попал под дождь. Он пролил немного кофе, а мать ругала парня как школьника.
Внезапно Сэм почувствовал себя невероятно уставшим. Он лег на спину и закрыл глаза. Мейсон все продолжал говорить ему в ухо, высокий и резкий голос матери сверлил мозг, а скуление Крейга выводило из себя. Сэму хотелось, чтобы все оставили его в покое и просто дали прийти в себя.
«Нужно исчезнуть на время. Найти тихое и спокойное место, чтобы зализать раны», — подумал он и тут его осенило.
— Мейз, твоя лачуга сейчас пуста? — спросил он. Мейсон замолчал на полуслове, и Сэм представил себе озадаченный и хмурый взгляд своего друга.
— Да, а зачем тебе?
— Как думаешь, я смогу там остаться на пару месяцев?
— И ты позволишь Колби заниматься бизнесом?
— Этим я буду заниматься сам. В определенной степени. — Он определенно хотел участвовать в каждом ее решении, но через телефон, компьютер и Wi-Fi.
— Конечно, тебе будет полезно уйти от всего. Дай знать, когда соберешься. Я устрою, чтобы все было готово к твоему приезду.
— Спасибо, приятель. Буду должен. Не забудь чмокнуть Дейзи от меня.
— Береги себя, брат, — сказал Мейсон на прощание.
С усталым вздохом Сэм отключил телефон и приоткрыл глаз, заметив, что в палате стало неестественно тихо. Он немного опасался, что увидит, как мама и Крейг слились в поцелуе, но парень ушел, а его мать потягивала кофе и смотрела на него со всезнающей улыбкой.
— Итак, где же находится лачуга твоего друга?
Сэм подавил гримасу.
— Капский полуостров. Это в ЮАР.
Мама ахнула.
— Ты не в той форме, чтобы совершать такую поездку.
— Я не отправляюсь туда прямо сейчас: мне в любом случае придется подождать три недели, и я не поеду, а полечу на частном самолете агентства. Коттедж Мэйсона в сонном маленьком городке. Там потрясающие виды на океан и горы. Уйма свежего воздуха и никакой прессы. Просто идиллия. Хотел бы я оказаться там прямо сейчас.
— Кто позаботиться о тебе? И что делать с реабилитацией?
— Обо всем позаботятся, мам. Не волнуйся.
— Буду волноваться. Ты — мой единственный ребенок.
Сэм улыбнулся. Пусть его мать и была примадонной драмы, но он ее обожал.
— Мне уже тридцать четыре, матушка, — слабо подразнил он.
— Ты все еще
