* * *
Тонкие пальцы Маргарет Грейс обжигали кожу холодом, как если бы Андреа держалась за сосульку, а не за человеческую руку, но она терпела, стиснув зубы, надеясь узнать, как получить свой билет, прежде чем ее пальцы посинеют от обморожения.
В тени леса неподалеку от ворот спряталась деревянная будка, такая же золотая и сияющая, как звезда на верхушке рождественской елки. Надпись на табличке, сделанная тем же шрифтом, что был на листовке, гласила: «Билеты». Маргарет Грейс ободряюще посмотрела на Андреа и повела ее чуть дальше в потемневший лес. Андреа следовала за ней, пока они не достигли поляны, окутанной лунным светом, где между двумя высокими серебристыми березами, у которых почти все листья облетели, висел гамак, как будто сплетенный из нитей Румпельштильцхена.
– Стоимость входа – один твой сон, – прошептала Маргарет Грейс, словно делясь с Андреа захватывающим и ценным секретом, – но это не так и дорого, ведь ты всегда сможешь снова его увидеть в шатре снов в Замечтанье. Это то, что позволяет Замечтанью расти и меняться. Некоторые дети, которые приходят сюда, отдают хороший сон, чтобы потом переживать его снова и снова в шатре снов. А некоторые отдают свой кошмар, чтобы он наконец исчез и они его забыли.
Маргарет Грейс наклонилась ближе, ее голос стал еле слышным:
– А некоторые отказываются от воспоминаний. Это работает так же, как со снами, и это могут быть как хорошие, так и плохие воспоминания. Ты можешь снова их вернуть в шатре снов, а можешь навсегда забыть. Забыть на все время, пока ты здесь, – сказав это, она отпустила руку Андреа.
Андреа замерла, у нее перехватило дыхание. Она боялась выдохнуть, чтобы не разрушить хрупкую надежду, не развеять зыбкую магию заклинания, наложенного этой девочкой.
Маргарет Грейс вздохнула и улыбнулась:
– Ну, начнем. Мы оставим тебя здесь поспать ненадолго, – она указала на висящий между деревьями гамак, – ты отдашь нам один сон, а проснешься с билетом, который позволит тебе видеть все сны, какие ты только пожелаешь.
Андреа засунула свои окоченевшие пальцы в карман, сжав в ладошке маленькую вещицу, которая всегда была с ней. Все в ее жизни было так ужасно. Коробки в гараже. Пустое место за столом. Неослабевающее чувство вины.
Андреа никогда бы не смогла забыть Фрэнсиса, но она сможет забыть причину мучившей ее вины и печали. Она сможет забыть о ночи, когда он исчез.
Лицо Маргарет Грейс расплылось в широкой улыбке.
– Ты готова, не так ли?
Андреа кивнула. Воспоминание, от которого она хотела избавиться, скребло острыми когтями в ее душе. Она сделает все, чтобы забыть о той ночи, хотя бы ненадолго.
Прежде чем получить указания от Маргарет Грейс, Андреа забралась в гамак и уютно расположилась в нем. Маргарет встала на колени у изголовья Андреа и достала из-под рубашки небольшой кожаный мешочек.
– Сейчас ты должна дать имя своему сну. Мы выставляем названия снов снаружи шатров, чтобы дети примерно понимали, что они найдут внутри.
Андреа подняла голову и посмотрела через просвет в ветвях деревьев на яркие точки, мерцающие далеко в почерневшем небе. В горле снова образовался комок, и она опять попыталась сглотнуть его. Андреа так давно жила со своими воспоминаниями, что ей не составит труда дать им название. Сердце выстукивало пронзительный и тоскливый ритм, но впервые за три года она была почти свободна от тягостного чувства вины.
Внутри мягко трепетало. Облегчение. Облегчение. Облегчение.
– Ночь, когда ты ушел, – голос Андреа дрожал.
Маргарет Грейс вслед за Андреа взглянула на небо и медленно кивнула:
– Очень, очень хорошо.
Открыв мешочек, Маргарет Грейс вытащила щепотку сверкающего серебристого песка и высыпала его на ладонь.
– Теперь закрой глаза и повторяй за мной, – сказала Маргарет Грейс: – Я прошу Песочного Человека.
– Я прошу Песочного Человека.
– Увести меня.
– Увести меня.
– В страну сновидений, где я смогу играть.
– В страну сновидений, где я смогу играть.
Маргарет Грейс развеяла песок над закрытыми глазами Андреа, и сознание девочки стало расплывчатым, мысли путались и исчезали. В этом песке что-то было. Что-то в его мерцании. Что-то, что она хотела удержать.
Но было слишком поздно. Потому что в этот момент Андреа провалилась в глубокий сон.
Правила
Андреа вскочила. Она была почти уверена, что проснулась в своей комнате. Что Маргарет Грейс, огни Замечтанья, диковинный кожаный мешочек были просто странным сном, даже несмотря на то, что она ощущала боль, когда щипала себя у ворот цирка. Но гамак качнулся в сторону, заставив Андреа ухватиться за его плетеные золотистые края. Она крепко держалась за них, пока гамак не перестал качаться. Затем Андреа поднесла ладони к глазам, которые слезились и болели, как будто что-то в них попало. Ресница или пыль…
Серебряные песчинки.
Андреа усиленно терла глаза до тех пор, пока не избавилась от песчинок, причинявших боль. Все происходило на самом деле. Она действительно была здесь.
В этом промежуточном состоянии между сном и явью в голове Андреа еще мелькали обрывки воспоминаний, от которых она избавилась в обмен на входной билет. И дело было не столько в воспоминании, сколько в ощущении, что чего-то не хватает. Внутри нее теперь зияла дыра, необъяснимое чувство, словно она потеряла кусок пазла в темном и пыльном углу. По словам Маргарет Грейс, все то, что она отдала, будет использовано в Замечтанье и уже находится в шатре снов, так что теперь каждый ребенок сможет пережить эти ощущения, если захочет.
Свесив ноги с гамака, Андреа нащупала почву, и ей показалось, что сила гравитации, связывающая ее с землей, теперь стала слабее. Она потрясла головой, пытаясь избавиться от головокружения. Наконец ее взгляд сфокусировался на кожаном мешке, прибитом к одной из рядом стоящих берез.
Внутри него находился кусок пергамента, который переливался в свете полной луны. Андреа вытащила его из мешка.
На билете темно-синими чернилами было написано:
Пропуск в Замечтанье
«Царство сновидений»
Только на одну ночь
Полностью оплачен
Это был ее билет в Замечтанье.
У нее получилось. Она заработала этот входной билет!
Андреа повернулась на звук впереди и прошагала к билетной будке.
– Добро пожаловать в Замечтанье, – сказала Маргарет Грейс, ее глаза блестели. Она протянула ладонь. – Билет, пожалуйста.
Андреа предъявила свой билет. Маргарет Грейс одобрительно и жадно взглянула на него, затем сунула его куда-то под прилавок и оперлась на окошко.
– Есть несколько правил, которые ты должна принять, прежде чем зайдешь в Замечтанье, – сказала она, – в них нет ничего сложного, главное, не забывать соблюдать их, пока ты находишься здесь.
– Во-первых, – она подняла один палец, – Замечтанье – это страна сновидений. Очень важно, чтобы ты это помнила. Иногда грезы могут казаться очень реальными.
– Во-вторых, – она подняла второй палец, – сны такие, какие они есть, они уже сформировались. Не думай, что ты можешь изменить то, что в них происходит, это не так. Думай о них как о поездке в тематический парк. В некоторых снах у тебя есть выбор, но ты всегда следуешь по готовому пути. Если будешь придерживаться этого пути, то найдешь выход.
– В-третьих, – третий палец присоединился к двум другим, – что бы ты ни делала, не задерживайся слишком долго в кошмаре.
– И последнее, – она подняла четвертый палец. – Не пытайся вспомнить сон, который отдала за входной билет, пока не посмотришь его в шатре снов.
– Почему нет? – недоуменно спросила Андреа. – И что ты имеешь в виду под кошмарами?
Маргарет Грейс ободряюще улыбнулась Андреа:
– Таковы правила, дорогая. Сны могут быть коварными. Кошмары могут быть даже забавны, но если ты останешься слишком надолго в одном из них или попытаешься за пределами шатра снов возродить воспоминание, которым заплатила за свой билет, то твое сознание может отреагировать самым неожиданным образом. Ты будешь сбита с толку… и ничего хорошего из этого не выйдет. Конечно, кошмары тоже бывают увлекательными, но, как только ты поймешь, что это кошмар, быстро выходи из него. А если захочешь возродить отданное тобой воспоминание, то делай это только в шатре снов.
