с другой стороны, Ванду очень хорошо вымуштровали в своё время, и она понимала, что сейчас не время для самодеятельности. — С этим что делать? — и она кивнула на Полянского, настороженно следящего за нами.
— Что хочешь, — ответил вместо меня Эдуард, отворачиваясь от окна и подходя ко мне. — Можешь пристрелить. Только аккуратно, подстели что-нибудь, мне нравится этот ковёр.
— У меня пистолета нет, — буркнула Ванда. — Кстати, Дима, учитывая обстоятельства…
— Нет, и это пока не обсуждается, — ответил я ей и быстро вышел из квартиры.
Мы вышли на улицу, и некоторое время шли молча. Было странно тихо, но эта тишина, созданная специально, чтобы не тревожить очень обеспеченных жителей этого элитного дома, прервалась, как только мы свернули за угол. На нас обрушились рёвы спецсигналов проносящихся мимо машин, крики, и нестерпимое ощущение жара, долетающего, казалось, даже сюда.
— Что ты хотел мне сообщить? — я шёл, сунув руки в карманы куртки. — Ты сказал, что заметил что-то странное возле здания.
— Да, заметил, — Эд замолчал, а потом быстро добавил. — Концентрация энергии смерти возле здания была очень низкая. Слишком низкая, для такого количества жертв, которое там могло оказаться. Словно жертв не так уж и много, или же…
— Или прошло много времени со времени смерти, — пробормотал я.
Мы резко остановились, глядя друг на друга, а потом, не сговариваясь, развернулись и побежали к площади Правосудия.
Глава 2
Я остановился возле огороженного периметра. Если бы не выбитые окна, стойкий запах гари и чёрные потёки сажи на фасаде здания, мало кто подумал бы, что какой-то час назад здесь бушевал пожар после чудовищного по силе взрыва. Всё-таки защита, поставленная Эдом, справилась: здание не было разрушено, и это давало слабую надежду, что в этом огненном аду кто-то смог выжить.
Охраняющие периметр площади полицейские, узнав меня, подняли ленту, пропуская нас с Эдом внутрь. Я не мог ни на чём сосредоточиться. Вокруг сновали спасатели, полицейские, стояли машины скорой помощи. Журналисты, пытавшиеся прорваться через этот периметр, которых с трудом сдерживали полицейские из охранения, увидев меня, заметно оживились, а вспышки камер очень быстро стали действовать на нервы.
Энергия смерти, рванувшая к источнику, заставила на некоторое время замереть на месте и прикрыть глаза. Да, Эд прав. Её было не так много, как должно было быть, но всё равно достаточно, чтобы причинить дискомфорт.
— Надо найти Егора с Ромой, — наконец я принял решение, когда начал мыслить более-менее адекватно, справившись с переполненным источником. Спасатели ещё не дали отмашку, что можно входить внутрь, поэтому мы с Эдом были пока предоставлены сами себе.
— А что их искать, вон они, — и Эдуард указал на ближайшую к нам машину скорой помощи. Вокруг суетились целители, и среди них я сумел разглядеть взъерошенную черноволосую макушку.
— Ты точно уверен, что Димы не было в здании? — когда мы подошли ближе, я услышал взволнованный голос Ромы. Он говорил громче обычного, почти кричал, наверное, это было связано с контузией, и он просто плохо слышал даже себя. — Да отойдите вы от меня и дайте мне уже кто-нибудь чёртов телефон! Вы что, не видите, мой разбит в хлам!
— Димы точно здесь не было! — прокричал Егор. — Он был на задании, и если бы вернулся раньше, то нам бы сообщили! В этом случае нас встречать должен был бы он, а не Громов, это было бы логичнее, сам понимаешь. Я вообще не уверен, что Дима знает о произошедшем! Они сейчас где-то на берегу Балтийского моря!
— Я знаю, что произошло, — сказал я хмуро, обогнул машину и встал напротив открытых дверей, где прямо на полу скорой сидели Ромка с Егором. — Вы как?
Выглядели они неважно. На лицах и руках виднелись глубокие царапины и наливающиеся синяки, одежда была местами порвана и запачкана пятнами крови. На голове Егора белела повязка, у Ромки её не было, наверное, сумел сгруппироваться и кое-как защитил голову. Но приложило их, конечно, знатно.
— Терпимо, — поморщился Ромка, притрагиваясь рукой к уху. — Слышу плохо, а так нормально, даже голова не сильно болит.
— Ну, судя по тому количеству различных зелий, которые в нас влили, я вообще удивлён, что что-то могу чувствовать, — прикрыл глаза Егор. — Это какой-то кошмар. Я должен был что-то подобное просчитать. Тоже мне, главный эриль Службы Безопасности, — он с силой саданул кулаком по двери машины и прикрыл руками лицо. — Я должен был просчитать, но даже не заподозрил, — проговорил он, не отнимая руки от лица.
— Я думал, ты погиб при взрыве, — Ромка смотрел на меня, приложив руку ко лбу, словно сомневался, что я ему не привиделся. Его голос сорвался на последнем слове, и он закашлялся.
— Если бы Дима погиб, ты бы это сразу почувствовал, — ответил ему Эдуард, остановившись рядом со мной. — Принять на себя обязанности главы Семьи — это то, что вряд ли оставило бы тебя равнодушным. Говорят, что это довольно болезненная процедура, даже для тебя, — Ромка встрепенулся и пристально посмотрел на Эда, после чего перевёл взгляд на меня, а потом опять на Великого Князя.
Меня едва заметно передёрнуло после слов Эдуарда. Уж мне-то не надо объяснять, что испытывает наследник во время смерти главы Рода. Я прекрасно помню, что почувствовал в тот момент, когда погиб Казимир. А ведь я был тогда трёхлетним ребёнком и не мог понять, что происходит. Даже по прошествии стольких лет я не понимаю, как смог выдержать подобное. Рерих была права. Я помню каждую проклятую секунду, каждое мгновение того, как меня ломало в момент смерти Казимира.
Боль тогда была не только физическая, её, как выяснилось позже, я вполне могу терпеть. В тот момент раскрылся мой источник, и я почувствовал пугающую для неподготовленного ребёнка силу Смерти, обрушившуюся на меня вместе с принятием всех обязанностей главы Семьи. Наверное, Она мне тогда всё-таки помогла, иначе я не понимаю, почему выжил. Когда пришёл Саша и принял на себя бремя регента, эта тяжесть ушла, мой источник заснул на долгие годы, и я наконец-то смог вздохнуть спокойно… Я закрыл глаза, прогоняя наваждение, сосредоточившись на происходящем.
— Почему? — только и смог проговорить Гаранин, не сводя посветлевших глаз с Эдуарда.
— Потому что я поклялся в
