своё время не возглавлять никогда и ничего, даже какую-нибудь захудалую таверну. И поверь, нарушать эту клятву я не стану, чтобы не погибнуть в страшных муках, даже из жалости к тебе, — пояснил Эд.
— Дима, похоже, меня приложило гораздо сильнее, чем я думал, — Ромка повернулся ко мне. Говорил он при этом совершенно спокойно, даже, можно сказать, буднично. Он наклонился ко мне, не сводя шального взгляда с Эда, и доверительным тоном сообщил: — Мне кажется, что рядом с тобой стоит Великий Князь Эдуард Лазарев, — после чего Рома нервно хихикнул и посмотрел на меня.
— Потому что рядом со мной стоит Великий Князь Эдуард Лазарев, — тихо ответил я. Хватит уже всех этих недомолвок. Они делают только хуже.
— Слышу я плохо, но могу немного читать по губам, — протянул Роман и посмотрел на Эда немигающим взглядом. — Но как?
— Длительный стазис, — выдохнул Великий Князь. — И это не то место, и не то время, чтобы обсуждать подобные вещи.
— Да, действительно, — усмехнулся Гаранин и опустил глаза, рассматривая свои слегка дрожащие руки.
— Ну вот, всё прошло не так уж и плохо, а то мы переживали, что эту информацию Рома воспримет слегка неадекватно, — пробормотал я, стараясь не вслушиваться в то, что происходило у меня за спиной.
— И он твой брат? — неожиданно громко спросил Ромка, выскочив из машины на землю.
— Да, я же тебе говорил…
— А ну, пойдём, поговорим, — процедил он и, схватив меня за ворот куртки, потащил к зданию СБ, сворачивая в неприметную подворотню, оказавшуюся тупиком. Из неё я телепортировался, пока Эд не настроил допуск к телепортации непосредственно из здания.
Рома продолжал меня тащить за собой, а я даже особо не сопротивлялся. Возможно, сейчас действительно самое лучшее время, чтобы наконец объясниться. Остановившись возле заполненных и каким-то мистическим образом оставшихся не повреждёнными взрывом мусорных баков, Ромка резко обернулся. Судя по всему, совершать такие резкие движения ему всё же не стоило. Его взгляд был немного расфокусирован, и он на мгновение приложил руку ко лбу, стараясь унять боль.
— Теперь понятно, почему Пастели так внезапно потемнели, — выпалил он, повышая голос. — И когда ты хотел мне обо всём рассказать?
— Никогда, — немного подумав, ответил я. — Тебе зачем вообще нужна была эта информация? Ты слишком болезненно реагируешь на любые, даже менее шокирующие новости.
— А то, что я, как вы там говорили, на тридцать процентов Лазарев, тебя не смущает? Меня вот очень даже это интересует, — выпалил он, делая шаг назад. — Но зато некоторые куски мозаики встали на свои места, и я больше не чувствую себя идиотом, — на кончиках его пальцев начали образовываться мелкие багряные искры. Рома их стряхнул, и они с негромким хлопком упали на асфальт, оставляя в нём глубокие рытвины.
— Рома, успокойся, это всё ничего не значит, — сказал я, отходя от него в сторону, просто так, на всякий случай. — И ты всё равно не сможешь меня убить.
— Я буду очень сильно стараться, — процедил он, но всё-таки разжал ладонь, распуская готовящееся сорваться с его руки какое-то тёмное плетение. — Мне ещё нужно о чём-то знать?
— Нет, вроде нет, — я задумался. — И, Рома, ты действительно стал полноценным членом Семьи. В нашем семейном склепе даже твоя гробница появилась. Лео очень расстроился по этому поводу, ну ты помнишь его вопли. Он, как преданнейший почитатель Лазаревых, очень хотел бы оказаться на твоём месте. Кстати, мы туда твой венок перетащили. Тот, который твоя секретарша тебе заказывала в своё время. Смотрится очень органично: строго, элегантно, как и сам саркофаг, разбавляя мрачную картину неизбежного. Тебе должно понравиться, — проговорил я, стараясь успокоить находящегося в явном раздрае Гаранина.
— Вот оно что, а я-то думал, куда он делся из приёмной? — протянул Рома, нервно хохотнув, начиная массировать виски.
— Я к чему это веду. Рома, если ты всё-таки решишь задушить меня ночью подушкой, то, как и сказал Эд, ты станешь главой Семьи со всеми вытекающими последствиями, даже несмотря на то, что ты не полноценный Тёмный и вообще не Лазарев. Думаю, Прекраснейшая сделает исключение и поможет тебе ещё немного потемнеть, — я усмехнулся, глядя, как вытягивается лицо Ромки.
— Вы не посмеете! — он указал на меня пальцем и начал стремительно приближаться. — Я — не вы.
— Да, я в курсе. И ты ещё спрашиваешь, почему мы тебе ничего не сказали раньше? — Я покачал головой
— Кто знает? — устало спросил он, отходя от меня и прислоняясь спиной к стене, закрывая глаза. — Голова болит, просто невыносимо, — простонал он. — Ещё пять минут назад было всё нормально.
— Может, она у тебя болит, потому что тебя контузило? — я нахмурился. — А знают… Да на самом деле много кто знает, и я удивлён, что ты сам не додумался. Ты же эриль. Я думаю, тебе нужно в больницу, — подойдя к нему, я принялся рассматривать побледневшее лицо.
— Я в порядке, — встрепенулся Рома. — А Эдуард и правда очень сильно похож на Веронику.
— Ну так они же близнецы, — я усмехнулся. — Только больше не говори ему подобное в лицо.
— Дима, у меня сейчас к тебе только один вопрос, — Ромка выпрямился, глядя мне прямо в глаза. Вот же… Он же знает, что менталистов круче Лазаревых не существует, и не знает, что мы не можем читать друг друга. Тебе что, совсем нечего от меня скрывать, а, Рома? А этот псих тем временем продолжал: — Так вот, у меня к тебе только один вопрос: какого хрена ты всё ещё не женат?
— Вы бы ещё громче орали про Семью и Лазаревых, а то не все услышали, — я резко обернулся на недовольный голос Егора, зашедшего в проулок в сопровождении Эдуарда. — Хотя всем на самом деле плевать, никому сейчас нет дела до бреда контуженого уголовника. Кротов сообщил, что можно входить в здание. Все перекрытия целы, и риск обвала минимален. Разобрались?
— Да, вполне, — я бросил взгляд на Ромку, а затем пошёл в сторону выхода, собираясь с мыслями. Этот разговор смог меня немного отвлечь и привести в чувства.
— Дима, постой, мне нужно кое-что тебе сказать
