от себя беспокойство, возвращая мысли к тому, чем мне следует заниматься. К уборке. Ведь именно за этим я сюда пришла. А вовсе не для того, чтобы убедиться, что с пациентом в последней палате все хорошо.
Почувствовав на себе его взгляд, поднимаю глаза. Карие глаза внимательно вглядываются в мое лицо. А я снова невольно думаю о том, что вот так смотреть может только он. Или это потому, что у него глаза такие красивые? Боже, о чем я вообще думаю?
Щеки заливает румянцем. Можно подумать, мужчина может прочитать мои мысли!
Нет, конечно. Он просто так смотрит. Может, у него всегда взгляд такой, будто насквозь меня видит.
Сейчас он говорит с кем-то по телефону и смотрит на меня. Неужели, меня обсуждает с кем-то? Щеки снова начинают гореть румянцем.
Так, Маша, успокойся. С чего ты взяла, что он о тебе говорит? Потому, что он просто посмотрел в твою сторону? Нет, конечно же, он говорит не о тебе. Просто в таком положении тела, в котором мужчина находится сейчас, смотреть можно только в комнату. А тут я, прямо посередине, стою с шваброй в руках.
Заставляю себя отвести взгляд, смотрю на пол. Старательно натираю его тряпкой. Тем временем, мужчина завершил разговор и вернулся в комнату.
— Маша, а тебе сколько лет? — звучит неожиданный вопрос.
Я поднимаю на него взгляд. Нет, мне не показалось. Глаза у него необыкновенные, красивого медового оттенка. Раньше я даже не подозревала, как мне нравится этот цвет.
— Двадцать, — отвечаю, не спрашивая, зачем ему понадобилось выяснить эту информацию.
Мужчина облегченно выдохнул. Или мне показалось? Я знаю, что выгляжу моложе своего возраста. Многим кажется, что мне нет еще восемнадцати. Наверное, поэтому ко мне редко подходят мужчины, чтобы познакомиться. Просто не хотят связываться с несовершеннолетней.
— Хорошо, — подвел итог своим мыслям мужчина, будто от моего ответа зависело его решение.
Я улыбнулась, почему-то довольная, что мой ответ его устроил.
— Мне нужна твоя помощь, — говорит он серьезно.
Я снова напряглась. Опять сигарет купить? Ну уж нет, я и за прошлую пачку себя поедаю еще.
— За сигаретами не пойду! — отвечаю тут же.
Он улыбается, легко, только уголки губ немного поднялись вверх. А я теперь пялюсь на его губы. И думаю о том, что губы у него тоже красивые. И снова краснею, заставляя себя отвести взгляд в сторону.
— Я не об этом, — говорит он примирительно. — Хотя вопрос насчет сигарет мы еще обсудим позже.
Позже? Это значит, что он планирует со мной общаться и в будущем? Хотя наше общение трудно таким назвать. Я просто прихожу каждый день, чтобы убрать комнату. А он молча за мной наблюдает.
— О чем тогда? — спрашиваю с вызовом, снова поднимая взгляд и встречаясь с карими глазами.
— Мне нужно, чтобы ты поехала в Россию, — говорит он, а у меня челюсть вниз падает от удивления. Все-таки за сигаретами было ближе.
— В Россию? — повторяю, как болванчик. — Вместе с вами?
— Нет, ты поедешь одна. Завезешь документы, поставишь пару подписей и вернешься обратно. Все расходы на дорогу и проживание я оплачу.
Вот те раз! В какой момент жизни я превратилась в его личного посыльного? Наверное, тогда, когда пялилась на его глаза и губы. А надо было бы поскорее уносить ноги, а не елозить тряпкой непозволительно медленно, — все ради того, чтобы подольше находиться рядом.
— А? — по степени дебильности этот вопрос занимает первое место в моем списке.
Мужчина устало потер переносицу, опустился на кровать. В голове промелькнула мысль, что его напрягает необходимость объяснять мне свои намерения, как маленькой.
— Разумеется, я хорошо тебе заплачу за услуги, — добавляет он властно.
Уверена, что он привык покупать людей. Это ясно по его манере говорить, по манере поведения. Мне неприятно от мысли, что мужчина решил, будто так же легко и просто он сможет купить и меня.
— Я не поеду, — заявляю твердо.
Он устало на меня посмотрел, откинулся на подушку, принимая расслабленную позу. А у меня, наоборот, внутри все сжалось в ожидании. Разве такой мужчина откажется так просто от своей затеи? Или я настолько плохо разбираюсь в людях?
— Ты даже не спросила, сколько, — говорит он, не открывая глаз.
— Что сколько?
— Сколько ты получишь за свои труды, — поясняет он.
Я замерла и таращусь на него. Значит, не ошиблась. Отказа он не примет. Не привык слышать «нет».
— Десять тысяч, — говорит он, посмотрев на меня. Нет, впиваясь в мое лицо взглядом, от чего по коже побежали мурашки.
— Думаете, всех можете купить? — мне неприятно от того, что как раз в этот момент он пытается купить меня.
А ведь в моей голове уже сложился почти романтический образ мужчины, который в этот момент рассыпался о жесткую действительность.
— Двадцать тысяч, — говорит он, не отвечая на вопрос. Его взгляд держит меня в заложниках прочнее цепей.
— Нет, — говорю твердо, чувствуя, как на глаза набегают слезы и прикрывая глаза, не давая им волю.
Мужчина устало выдохнул.
— Окей, детка. Чего ты хочешь? — спрашивает он, не собираясь сдаваться. — есть же что-то, чего тебе хочется. Что это? Обучение? Новая квартира? Машина? Просто скажи мне.
В голове промелькнули тысячи мыслей. Наверное, больше всего на свете я мечтала об обучении в университете. Я даже знаю где. И знаю, какой там конкурс на место. Туда и за деньги то не так просто попасть.
— Говори, — приказывает он, будто считав мои мысли. — Квартира? Машина? — перечисляет он снова. — Обучение?
Его взгляд едва ощутимо меняется.
— Значит, обучение, — подводит итог невозмутимо. — У тебя это будет. Если ты поможешь мне сейчас.
— Там, куда я хочу, очень большой конкурс на место, — говорю, отводя взгляд в сторону, понимая, что попалась в его сети. — Так просто туда не попасть.
— Тебя возьмут, — говорит мужчина твердо. — Или ты мне не веришь?
— Верю, отвечаю тихо. Отчего-то уверенная, что могу ему верить.
— Мы можем заключить договор, если тебе так будет спокойнее, — предлагает он. Так, будто мы на деловой встрече условия контракта обсуждаем.
— Не надо, я вам верю, — отвечаю поспешно. Лишь бы только не слышать этот деловой тон, от которого
