у мисс Ли есть вот это ожерелье, которое её заставлял носить отец и от которого она предпочла избавиться.
Я достала оберег и помахала им перед его носом.
– При чём здесь вообще эта предсказательница? – сморщив нос, спросил Оливер.
Он явно слушал вполуха, наблюдая за Скелетом, который покрылся пыльцой и чихал.
Я стукнула Оливера по руке.
– Да выслушай внимательно, тогда поймёшь! Эта предсказательница, по имени леди Афина, очевидно, рассказала сестре мисс Ли, что ожерелье вернётся. И оно неожиданно нашлось.
– Гм. И что в этом странного?
Я встала, готовая к эффектной концовке.
– Мисс Ли бросила украшение в могилу отца.
Это сообщение привлекло его внимание. Он посмотрел на меня и ожерелье, забыв о чрезмерно усердной собаке.
– Что-что?
– Что слышал. Оно появилось, а могила осталась нетронутой. Ну разве не тайна? – Я потёрла от радости руки. – И это ещё не всё. Её сестра полностью поверила той гадалке и собирается вложить деньги в театр. Мисс Ли подозревает, что тут что-то не так, и хочет выяснить, как и почему исполнилось предсказание. И тут в дело вступаем мы!
– Ты хотела сказать: в дело вступаешь ты, – уточнил он, вскидывая бровь. – «Сыскное бюро Вейл». Разве не так написано на визитке? Значит, я не вмешиваюсь.
– Ой, ну перестань! – топнула я ногой по траве. – Мы же команда.
Он приосанился, явно польщённый моими словами.
– Мне без тебя не обойтись. В прошлом году ты просил меня расследовать дело для тебя. Теперь мне нужна твоя помощь. Я не хочу работать одна!
Слова немного задели мою гордость, но от правды никуда не деться.
Идеи и планы я брала на себя, но Оливер был душой и сердцем компании. И с ним я ничего не боялась.
Он снова взглянул на меня, и короткое молчание показалось вечностью.
– Ладно. Помогу. То есть как только появится свободное время.
Скелет в это время залаял и погнался за белкой. В нашем деле он был незаменим. Если я слышала мёртвых, его интуиции можно было только позавидовать. В деле об убийстве у Семи Ворот мы часто полагались на его чутьё. Однако сейчас особое чутьё явно велело ему гонять белок.
Я покачала головой и повернулась к Оливеру.
– Спасибо, – облегчённо вздохнула я. – Теперь не мешает задуматься, с чего начать. По-моему, надо попасть на одно из представлений и посмотреть, чем эта леди Афина занимается – понять, что она задумала. Только как? Билет мне не по средствам, да и мама с папой не пустят.
– Погоди, – вдруг перебил Оливер. – Какой театр, говоришь? Греческий?
– Он самый, – подтвердила я.
Он вскочил.
– Я там кое с кем знаком, – сообщил он. – У меня там приятель, Арчи. Сто лет не виделись, с тех пор как он перестал чистить ботинки и нашёл настоящую работу. Но мы дружили.
– Да ты что?
Оливер не часто говорил о прошлой жизни и друзьях.
Он кивнул.
– Кажется, Арчи сумеет нас провести в театр. Предоставь это мне.
Я улыбнулась.
– Оливер, это гениально.
– А если мы решим это… – Он помолчал. – Ты добавишь на визитку моё имя?
– Я подумаю, – подмигнув, ответила я.
Не знаю, готова ли к встрече с нами леди Афина, кем бы она ни была на самом деле? Мы точно готовы.
Глава 4
На следующий день Оливер исчез перед обеденным перерывом. Я ждала за фортепиано и неохотно отрабатывала гаммы. Жаль, что из фортепиано нельзя выжать сарказм, я бы, наверное, только так и играла.
Немного погодя он вернулся с улыбкой до ушей.
– Арчи пообещал нас провести, – сообщил он.
– Так чего же мы ждём? – Я спрыгнула со стула. – Пойдём!
Он озадаченно посмотрел на меня.
– Некоторым из нас приходится работать, Вайолет.
– Я не работаю, потому что мне не разрешают, – обиделась я, слишком резко хлопнув крышкой пианино, отчего Скелет подпрыгнул. – Поэтому и создаю себе рабочее место. Слушай, попроси папу отпустить тебя после обеда.
Оливер вздохнул.
– Ладно. Знаю, что пока никто не появлялся, – шмыгнул он носом. – Кроме того, с отцом тебе страшно повезло. Большинство хозяев за один только вопрос задали бы мне трёпку.
Папа и впрямь относился к нему по-доброму, но, по-моему, тут примешивалось чувство вины и ужас. Отец винил себя в том, что Оливера чуть не похоронили заживо, когда он просто потерял сознание.
Оливер пошёл отпрашиваться, а я побежала к задней двери искать Скелета. К счастью, мама и Мэдди были заняты наверху, и допросить меня о намерениях было некому.
Вернулся счастливый, но немного взволнованный Оливер.
– Твой отец отпустит меня через пару часов, – сообщил он. – Погоди. – Он остановился и потрепал Скелета по голове. – Ты берёшь с собой собаку?
– Конечно, – ответила я. – У Скелета в деле важная роль.
– Разве театры не для модной публики? Вряд ли его пустят.
– Я что-нибудь придумаю, – заметила я, убирая в карман поводок.
Конечно, придумаю. Вот только свыкнусь с мыслью, что мы идём в театр.
Когда Оливер освободился и ему разрешили уйти, мы направились в контору. Эрнесто, как обычно, сидел за столом. Он поднял голову и облегчённо вздохнул, увидев, что Скелет на поводке и не собирается на него прыгать.
– Добрый день, мисс Вайолет.
– Добрый день, Эрнесто, – ответила я. – Папа поручил нам кое-куда сходить.
– Хорошо, хорошо, – запинаясь, ответил он, не спуская со Скелета глаз – веки у него при этом подёргивались. – Тогда до встречи.
Я не ожидала, что мы так легко отделаемся, но предполагала, что Эрнесто больше беспокоила собака, чем наши планы.
– Вперёд, – заявила я, как только мы вышли из конторы. – В театр!
* * *
Греческий театр располагался довольно далеко, за Семью Воротами, в Хэвишеме, рядом с крупными, богатыми магазинами. Я сто раз проходила мимо, но внутри не бывала. Он казался величественным, словно дворец.
Рассмотрев его поближе, я заметила, что на самом деле вид у здания жалкий.
Высокие белые колонны и изысканный античный декор фасада покрылись трещинами. Буква «р» в конце огромной вывески покосилась, а окна не мешало бы помыть.
Нижний этаж здания был увешан афишами, изображавшими даму с распущенными волосами в необычном гламурном одеянии – длинном летящем платье.
Афиши гласили:
Я зачитала афишу вслух для Оливера, который медленно водил по строкам пальцем. Скелет молча уставился на стену – наверное, удивился, чего это мы всполошились.
– Вот это да! – воскликнул Оливер, засовывая руки в карманы. – С ума сойти!
– Да ну, – ответила я. – Все афиши такие. Вечно
