что она мошенница.
Но если так, откуда у неё сведения об ожерелье мисс Ли? Я погладила золотое колье в кармане. Нам ещё так много нужно узнать.
– Когда начнётся представление? – спросила я.
Нико взглянул на часы.
– Через полчаса начнут впускать публику.
Оливер засуетился.
– Нам нужно вернуться к ужину, Вайолет. Твоя мама рассердится.
Я прикусила губу в приступе угрызений совести. Он прав. Но для расследования дела так важно увидеть представление своими глазами.
К тому же меня разбирало любопытство. И не в этом ли волнующем событии я мечтала участвовать, часами выполняя скучную домашнюю работу и вышивая.
Скелет подошёл поближе и ткнулся головой мне в бок. Тут меня осенило.
– Вот что! Придётся поработать, приятель, – сказала я.
Вырвав страничку из блокнота, я торопливо нацарапала записку:
«Мамочка и папочка,
не сердитесь, но у нас с Оливером очень важное дело в Греческом театре.
К ночи будем, честное слово.
Ваша Вайолет».
– Отнесёшь домой, – приказала я Скелету. – Понятно?
Сложив записку, я прикрепила её к ошейнику. Пёс гавкнул и завилял хвостом, что я приняла за согласие.
– А он сумеет? – спросила Элени. – Какой умный пёс!
– Будем надеяться. – Я погладила Скелета по голове. – Дорогу он знает.
Неожиданно за моей спиной появился Арчи с тряпкой в руке, напугав меня до смерти.
– Хотите, отведу собаку на улицу, мисс? – весело сказал он.
– Да, пожалуйста, – попросила я, передавая поводок.
– Пойдём, друг, – позвал Арчи. – Посмотрим, может, у Ирвина найдётся для тебя что-нибудь вкусное на дорожку!
Оба вышли из зала через заднюю дверь. Если в начале встречи Арчи встретил собаку с опаской, то теперь казалось, что они лучшие друзья.
– Подождём у буфета, – пригласил Нико. – Места удобные, и я закажу для нас напитки.
– Напитки? – спросила я, сразу почувствовав себя не в своей тарелке.
Неужели он про спиртное? Отец разрешал нам на Рождество ромовый пунш, но не более.
– Да, стаканчик виски не повредит, – заявил он, но я сразу заметила насмешливый тон. – Вообще-то я подумал про лимонад. Угощаю.
– Бесплатно? – в свою очередь удивился Оливер.
Нико пожал плечами.
– Нам это ничего не стоит. Ирвин всегда угощает.
Я задумалась, отчего вдруг они так расщедрились. Неужто от одиночества? Кто-кто, а я их понимала. Стыдно признаться, но мне так не хватало друзей, что я подружилась с мальчишкой, бродившим в дождь по кладбищу, который не так давно воскрес из мёртвых.
– Да вы не беспокойтесь, – подтвердила Элени, взмахнув рукой. – Вы наши гости, и мы давно не болтали с ровесниками. – Она прикрыла рот ладонью и добавила сценическим шёпотом: – А если удастся вызнать какие сплетни о леди Афине, я буду в восторге.
Нико закатил глаза.
– Ты просто невыносима, сестрица. И это вместо благодарности.
– Братец, сердцу не прикажешь, – ответила она и показала ему язык.
Я улыбнулась обоим. Мне очень хотелось произвести на них впечатление, а значит, нужно непременно разгадать эту невероятную тайну.
Глава 6
Мы болтали с Элени и Нико, потягивая сладкую шипучку. Чудесный напиток пощипывал язык и даже слегка пьянил.
– Вкуснотища! Никогда не пил ничего подобного, – признался Оливер.
– Ты ещё не пробовал мамину баранину в горшочках, – возразила Элени. – Или долму. Она заворачивает мясной фарш в виноградные листья. Вообще мамину стряпню!
Брат с сестрой рассказали нам историю театра, начиная со строительства много лет назад, когда возникла мода на возрождение классицизма, до упадка. Как родители с первого взгляда влюбились в театр, напоминавший об их греческих корнях, и выкупили его (довольно дёшево, по словам Элени), чтобы вернуть былую славу. Они пережили трудные времена, но, благодаря популярности леди Афины, дела пошли на лад.
– Хотя могло бы быть и лучше, – настаивала Элени, совершенно не по-девичьи хлопнув по столу рукой, – если бы разрешили поставить мои пьесы…
Она замолчала, потому что фойе заполнили первые зрители. Наверное, открыли двери. Толпа роилась вокруг нас, собираясь у буфета. Добродушный гул доносился до нашего столика.
– Прошу прощения, – протискиваясь мимо коляски Элени, буркнула дама средних лет с огромным турнюром под бесконечными складками зелёного платья. Она задержалась у столика и вытаращилась на Элени, выставив вперёд острый нос.
– Бедняжечка, – жеманно произнесла она, – что же с тобой приключилось?
– Бубонная чума, – печально ответила Элени. – Очень заразная. Хотите, покажу?
И начала закатывать рукав.
Лицо дамы исказилось от ужаса, и она с шумом шарахнулась от столика. Элени и Нико расхохотались.
– И что, часто задают такие вопросы? – поинтересовалась я. – С ума сойти можно.
– Да. Иногда, не потрудившись спросить, двигают кресло, будто я просто мебель! – воскликнула Элени. – Выручает смех – лучшее лекарство. – Она усмехнулась.
– Ерунда, – ответил Нико, – коли так, ты бы давно вылечилась, когда лучший в мире мим Пьетро в номере «Воздушная прогулка» свалился в оркестровую яму.
Она захихикала.
– Мы хохотали до слёз. С ним, кстати, ничего не случилось, – быстро спохватилась она. – Акробаты оставили там мат.
– Николаос, Элени? – раздался сзади тёплый весёлый голос. – Кто это, дети?
– Я же просил называть меня «Нико», – пробормотал Нико, шутливо закатывая глаза.
– Мамочка, – просияла Элени, – это Вайолет и Оливер. Пришли посмотреть шоу. Мы показываем им театр.
Я повернулась к женщине, вылитой Элени, только старше – с ослепительной улыбкой, с волнистыми, заплетёнными в косу густыми тёмными волосами, такими же карими глазами, только с морщинками в уголках. На ней было тёмно-красное платье с замысловатым жемчужным узором по краю юбки и рукавов, настолько красивое, что я позавидовала, поскольку сама почти всегда носила чёрное.
– Рада познакомиться, – улыбнулась она, – этой парочке давно пора подружиться с ровесниками. Я Мария Анастос. Добро пожаловать в Греческий театр!
Она прошлась вокруг столика, поправила воротничок Нико и, наклонившись, два раза чмокнула Элени в щёку.
– Ты хорошо себя чувствуешь, agapi mou[2]? – спросила она, и та кивнула. – Надо бежать, а то шоу не состоится!
И мама Нико и Элени скрылась в толпе.
Нико улыбнулся и снова искусно смял воротничок.
– Это мама. Она здесь всем заправляет. Любит искусство. Папа предпочитает следить за зданием. Театр – его страсть. Он, наверное, за сценой.
Шум вокруг нарастал. Я увидела, как открываются двери в ложи, а взволнованная толпа покидает буфет и входит в зал.
– Пойдёмте, – позвал Нико. – Я отведу вас в ложу.
* * *
Нико открыл ключом дверь, и мы увидели, что ложа была на удивление маленькой. Внутри было только два кресла с красной бархатной обивкой.
– Ой, – удивилась я, стараясь не показать разочарования, – а где же сядете вы?
Мне не хотелось, чтобы брат и
