— И не называй меня так.
\
«Виды и особенности магии. Экзаменационный вопрос №38
Девушка-пустышка потеряла невинность с корневым магом в его башне. Какова вероятность, что после соития она получит магический дар? От чего зависит степень обретаемой магической силы?»
Глава 3. Башня Сол-Гират
Малин изменилась, вызрела из симпатичной девчонки в роскошную молодую женщину. Но это все еще была она, его сладкая ягодка, ядовитая лгунья… Их судьбы сплелись задолго до ритуала, и теперь придется восстанавливать из руин не только башню Сол-Гират.
— Подъезжаем, — сказал Эйдан.
Малин бросила на него раздраженный взгляд и вновь отвернулась к окну. Что означало — без тебя вижу, придурок.
С утра он сорвал пару ягодок, что успели вызреть на колючей стене между ними, и вкус малины еще оставался на губах. Такими же сладкими были ее поцелуи когда-то. За малинником угадывался женский силуэт, и Эйдану ничего не стоило бы разрушить хрупкую преграду. Малин теперь его жена, чего она никогда не хотела — это знание разъедало душу почище отравы.
Они пересекли границу Сол-Гирата, за окном потянулись поля, и Малин растерянно посмотрела на Эйдана. То же самое чувствовал он, когда вернулся в родные края. Где буйная зелень? Где цветы? Где тот воздух, которым хотелось дышать полной грудью. В дозоре Эйдан больше всего скучал по аромату родного края. И еще по Малинке.
— Эйдан, — прошептала она, не отрывая взгляд от окна, и голубые глаза влажно блестели. — Что случилось?
Он сердито пожал плечами.
— Я ведь уже говорил…
— Что-то не так, — упрямо сказала Малин. — Чувствуешь запах?
Эйдан кивнул. Так пахла скверна. Поначалу он думал — мерещится. Решил, что настолько пропитался вонью в дозоре, что теперь этот запах будет преследовать его до конца. Ведь не может такого быть, чтобы скверна просочилась в его Сол-Гират!
Но цветы облетали с деревьев, не давая завязей, редкие всходы на полях предвещали голод, и даже птицы почти исчезли. Ближе к башне ситуация стала лучше, но на лице Малин читалось недоумение и скорбь.
— Ты что, не приезжала домой все эти годы? — не удержался от любопытства Эйдан.
Она мотнула головой.
— Оставалась подработать в столице. Мама все жаловалась на неурожай и нехватку денег, и я старалась помочь. Хотя думала, что она преувеличивает из-за ее вечного скупердяйства… Ну, ты знаешь мою маму.
Он знал.
Когда-то Клотильда Руа сама привела подросшую дочь в башню Сол-Гир в услужение. Она цепко держала за руку Малинку, а та краснела, бледнела и не знала, куда глаза девать. Всем известно, зачем молодых девушек отдают в корневые башни. А ну как приглянется молодому хозяину, и башня одарит магией? А это совсем другая жизнь, куда более легкая и богатая, чем у обычной булочницы. Эйдан пришел к хорошенькой служанке в первую же ночь, но с удивлением наткнулся на запертую дверь. Закрыто! В его собственном доме!
— А ты, значит, тоже не приезжал из дозора? — спросила Малин, выдергивая его из воспоминаний.
— Нет, — коротко бросил Эйдан.
Мать писала, что есть кое-какие проблемы, но он думал, что это мелочи, которые решатся с его возвращением сами собой. И лишь приехав, осознал, как все серьезно.
Карета остановилась, и Малин, не став дожидаться, пока перед ней откроют дверь, выпорхнула наружу и замерла перед башней. Задержавшись в карете, Эйдан с силой потер лицо ладонями, пытаясь собраться с духом: не хотелось выдавать горя перед Малин.
Башня Сол-Гират была живой. Исполинский организм, выросший из семечка, посаженного богиней-матерью, возвышался до самого неба. Массивный ствол, широкий как дом, покрывала твердая точно камень кора. Ветви тянулись к облакам, переплетаясь в ярусы и балконы, а огромная двустворчатая дверь с гербом Сол-Гир — роза и меч — вела в лабиринт из залов, лестниц и переходов. Башня дышала, ее стены сжимались и расширялись, она могла добавить комнаты по своему усмотрению, или напротив — убрать.
Эйдан привык воспринимать дом как древнего родича — мудрого, несокрушимого, вечного. Его корни, его семья. Иногда на рисунке коры угадывались лики давно ушедших предков, а пару раз он видел отца. Тот погиб в дозоре, но похоронили его честь по чести — в корнях Сол-Гирата, и его дух обрел здесь покой.
И вот теперь дом погибал.
Один из стволов-башенок засох и почернел, листья желтели и скручивались, а у самых корней Эйдан с ужасом обнаружил колонию лизунов — мелких вредителей скверны. Он их выжег, конечно, но вспоминал о том с содроганием. Все равно что откинуть фату невесты, и увидеть на любимом лице следы постыдной болезни.
Сол-Гират умирал, и Эйдан не мог понять — почему. Пять лет — солидный срок, но бывали случаи, когда корневая башня обходилась без хозяйки и дольше. В конце концов, она сама по себе источник живительной силы.
— Ему больно, — прошептала Малинка, повернув заплаканное лицо. — Ох, Эйдан, ты слышишь?! Дом так страдает!
Она порывисто схватила его за руку и, тут же ее оттолкнув, бросилась в башню. Двери жалобно застонали, открывая ей объятия, и Малин исчезла внутри.
— Я привез ее, — сказал Эйдан, подойдя ближе и погладив шершавую стену. — Теперь все будет нормально.
Он всей душой на это надеялся.
***
В башне я вдруг успокоилась. То ли знакомые стены тому виной, то ли тот самый запах — дуба, согретого солнцем мха и чего-то сладкого, ягодного. Пять лет назад дом подарил мне магию, и теперь я в силах ему помочь. Я ведь травница, в самом деле. Возвращать к жизни увядающие растения — простейшая из задач. Да, работа предстоит необычная, большая…
— Покажи, где болит, — попросила я, и башня жалобно загудела.
Зато вот и плюс — пациент способен общаться. Башня повела меня переходами, скрипящими лестницами, анфиладами комнат. А я гладила кончиками пальцев чуть шершавые стены и хладнокровно прикидывала, что нужно сделать в первую очередь: распрощаться со всей этой роскошью. Сейчас дому главное — беречь силы, а значит…
— Убери все лишние комнаты, — приказала я. — Оставь самое необходимое.
Дом виновато вздохнул, но стены согласно заскрипели. Обойдется сол Гир без бильярдной, гардеробной, оружейной и всяких
