совсем не туда. Думал ли я, чем может кончиться дело, когда выдавливал из папы имперский титул? Да ни о чём я не думал, я просто был зол. Если бы дело касалось только меня, я, возможно, воспринял бы ситуацию гораздо проще, но он подверг опасности мою жену, и меня это взбесило. Я хотел заставить его заплатить, и он заплатил. А в баронстве оказался анклав лесных, и мне пришлось решать вопрос с их алхимией, а дальше всё завертелось уже практически бесконтрольно. И в результате я оказался чуть ли не ключевой фигурой межгосударственной политики. Хотелось бы мне вернуться назад и пойти по другому пути, но мои возможности в этом пока что ограничиваются восстановлением надкусанных яблок. Впрочем, за свои хлопоты я получил невероятно щедрое вознаграждение, и семья Арди уверенно вошла в число богатейших семей княжества, так что мои жалобы даже для меня самого выглядят несколько лицемерно.
— Я понял задачу, княже, — уверенно сказал я, отбросив бесполезные сожаления.
— Вот и хорошо, — удовлетворённо кивнул он. — Вопросы есть?
— Если позволишь, княже, чисто из любопытства — почему ты сказал, что тебе не интересна алхимия?
— Потому что для княжества она не важна, Кеннер. Высокая алхимия — это развлечение для богатых. Не будет алхимии от лесных — будут просто покупать её дороже. Или пойдут к Старшим целителям, да к твоей же матери и пойдут. Вот недорогие лекарства для народа — это действительно важно.
— И что мне делать, если лесным от меня всё же потребуется защита?
— Вот тогда и будем думать, что делать, — пожал он плечами. — Но ты лучше до этого не доводи. Мне идея истребления тоже категорически не нравится.
Глава 2
По понедельникам утро Ольги Ренской начиналось с совещания. Руководители направлений отчитывались в успехах и провалах — чаще в успехах, конечно, дела у Ренских в целом шли неплохо. Хотя бывало по-разному.
— То есть у тебя всё в порядке, Фира? — переспросила Ольга.
Фира Ренская, отвечающая за горные разработки на Мурмане[2], немедленно напряглась. У Ольги не было привычки к ненужной болтовне — такой вопрос прозвучал явно неспроста, и Фира замялась под её пристальным взглядом. Слегка отстранённо Фира отметила, как по-разному смотрели на неё другие руководители — у некоторых во взгляде было сочувствие, а кое-кто взирал с весёлым предвкушением. Она запомнила каждого, но об этом можно было подумать и потом, а сейчас Ольга ждала ответа. Тянуть дальше было нельзя, и Фира ответила, прямо посмотрев ей в глаза:
— У меня всё в порядке, Мать.
— Взгляни на этот график, Фира, — обманчиво мягко предложила Ольга. — Это график добычи тантала по дням на «Лопарите—1»[3]. Посмотри на эти пики и спады — они о чём-нибудь тебе говорят?
— Такое случается, Мать, что здесь ненормального? Добываем немного, поэтому статистика количеством не сглаживается, и колебания всегда есть. Но за месяц спады компенсируются пиками, и месячная добыча не снижается.
— Посмотри теперь сюда — это график суточной добычи за тот же месяц прошлого года. Пики и спады гораздо меньше. А вот график пятилетней давности, он почти ровный. Что скажешь?
— Месячная добыча не снижается, — упрямо повторила Фира.
— Ты вправду идиотка, Фира, или просто прикидываешься? — Ольга по-прежнему говорила спокойно, но в голосе уже появились грозовые нотки, и подчинённые беспокойно задвигались. Когда Ольга начинала по-настоящему злиться, даже непричастные предпочитали оказаться где-нибудь подальше.
— Разреши, я скажу, Оля, — вмешалась Стефа Ренская. На таких совещаниях Стефа всегда сидела где-нибудь в уголке, так что о её присутствии, как правило, забывали. В основном потому, что она всегда только слушала и наблюдала, а голос подавала крайне редко.
— Скажи, — уже спокойнее ответила Ольга.
— Видишь ли, Фира, — начала объяснять Стефа, — у нас очень жёсткие контракты на поставку тантала. С ниобием гораздо проще, а тантал весь продан на пятнадцать лет вперёд с очень серьёзными санкциями за непоставку. И если «Лопарит—1» вдруг перестанет выдавать продукцию, нам придётся покупать тантал где-нибудь за границей. Дешевле будет терять деньги на импорте, чем платить штрафы, понимаешь?
— Понимаю, — кивнула та.
— Мы, конечно, откроем новую разработку, но это не получится сделать быстро. Видана, скажи нам — сколько времени потребуется, чтобы начать разработку в новом месте?
— Если лицензию выдадут сразу, то можно за год уложиться, — откликнулась начальница канцелярии. — Раньше никак не получится, полгода надо только документацию готовить. Но лучше закладываться на два года.
— Когда это лицензию сразу давали? — удивилась Стефа. — Такое разве бывает?
— Ну, возможность ускорить, в принципе, существует, — замялась Видана.
— Кеннера Арди попросить? — догадалась Стефа, и Видана кивнула, с опаской покосившись на Ольгу, которая незаметно поморщилась. — Если понадобится, будем его просить, конечно, но лучше до этого не доводить, мы и так ему много должны. Надеюсь, ты поняла, Фира, что ситуацию с добычей надо внимательно отслеживать. Если там намечаются какие-то проблемы, мы должны знать о них заранее.
— Я всё поняла, — отозвалась Фира, глядя в стол.
— Организуй полное обследование залежи, Фира, — распорядилась Ольга. — Через месяц представишь подробный доклад о причинах колебаний добычи и возможных проблемах. Если ни у кого нет вопросов, все свободны. Идите работайте.
Вопросов ни у кого не оказалось, и задерживаться никто не стал. Ольга проводила взглядом последнего выходящего и с лёгким интересом спросила Стефу:
— Ну и зачем заступилась?
— Фира хороший работник, — пожала Стефа плечами. — Не стоит её размазывать без серьёзной причины.
— Ты считаешь, что причина несерьёзная? — удивилась Ольга.
— С этим пока непонятно. Ты же не сама эти графики нашла? Наверняка заместитель через голову доложил — с расчётом, что ты сразу вспыхнешь. А вот меня эти графики не очень убедили. Может быть, такие колебания случаются не в каждом месяце. Может быть, пять лет назад графики тоже не всегда были ровными. Надо смотреть и разбираться. И если кто-то пытается тобой манипулировать, чтобы подсидеть начальство, то это надо сразу пресекать.
Ольга просто кивнула в ответ. Возражать было не на что, она и сама прекрасно понимала, что чрезмерная вспыльчивость — это её основной недостаток. Они обе уже привыкли, что Стефа всегда служит как бы тормозом, не давая этой вспыльчивости перерастать
