Знаю я эти шутки с очень размытой границей между шуткой и не шуткой, — недовольно отозвался я. — Не надо тут про лапу. Даже попроси я в самом деле Максакову, глубоко сомневаюсь, что она согласилась бы зачесть мне несуществующую практику. Да и Ивлич не стала бы. Есть определённые принципы, не зависящие от уровня отношений. Который, кстати, у нас с Максаковой весьма невысок.
— А вы с женой у самой Максаковой практику проходили, что ли? — поразился Генрих.
— Я бы скорее сказал, вместе с ней, — усмехнулся я. — Но если не вдаваться в детали, то ответ будет да.
— Ну и как она? — всерьёз заинтересовался тот. — В смысле, как начальник? У нас народ слегка волнуется… новая метла, всё такое.
— Ну мне-то она какой начальник? Я всего лишь студент, ей меня в микроскоп не разглядеть, — пожал я плечами, а Генрих жизнерадостно хохотнул. — Но мне она показалась человеком с принципами, и не особо склонной к интригам. Да и в Круге, насколько я знаю, её уважают. В целом я её пока не очень хорошо знаю — в прошлом у нас были кое-какие трения и сейчас мы только начинаем друг к другу присматриваться. А насчёт метлы… изменения в любом случае будут. Прошлую реформу образования будут так или иначе откатывать назад, вопрос только какими темпами. Я не знаю, насколько Максакова в этой реформе замешана — она была в довольно близких отношениях с теми, кто её затевал. Но я думаю, что её участие вряд ли было заметным, иначе её не поставили бы главой Круга.
— Почему не поставили бы?
Да, что-то я слишком разговорился — полная история Греков с Кисой мало кому известна и, скорее всего, известной не станет.
— Хотя бы потому что эту реформу надо отменять, — объяснил я. — Странно было бы поручать это автору реформы, не так ли? Довольно о Максаковой, тем более мне больше нечего добавить, мы с ней в самом деле не настолько хорошо пока знакомы. Давайте поговорим о вас — я правильно понимаю, что вы до осени свободны?
— Не то чтобы совсем свободен, — осторожно ответил Генрих, — но в принципе, да, у меня отпуск до осени.
— Как насчёт немного подработать? Мне хотелось бы устроить нашим Владеющим хорошую тренировку и вообще как следует их расшевелить.
— А что они — плохо шевелятся?
— Да не то чтобы плохо шевелятся… просто мы по некоторым причинам последнее время не брали вольные контракты. Сейчас опять начинаем, но до осени большой нагрузки у дружины не ожидается. В результате кое у кого появилось слишком много свободного времени. Если с обычными ратниками проблемы нет, то с Владеющими сложнее. Они, конечно, подчинены своим сотникам, но те просто не в состоянии их полноценно занять. Вот тут вы бы нам и пригодились, особенно если с коллегами.
— Я не против подработать, — подумав, сказал Генрих. — С Эммой и Леей поговорю, они наверняка тоже согласятся. Лишние деньги всем нам пригодятся.
— Кстати, насчёт денег — Анна Максакова сказала мне удивительную вещь. Оказывается, чуть ли не половина преподавателей отрабатывает долг Академиуму. Я даже не подозревал, что это настолько массовое явление.
— Да сильно больше половины, пожалуй, — усмехнулся Менски. — Штатных здесь совсем немного. Нам с Леей, правда, всего два года осталось, а Магде вроде три. Но Академиум нам замену найдёт быстро, выбор у них большой.
— Вы про какую Магду говорите? — удивился я, уже подозревая, каким будет ответ.
— Да про Ясеневу вашу, про кого же ещё.
— Надо же, как грамотно здесь поставлена работа с персоналом, — пробормотал я. — Хоть самому учись. Ладно, наставник, подъезжайте к нам в Масляный, скажете, что в отдел персонала, охрана вас проводит. Там вас будут ждать, подпишете договор — и за работу. И на всякий случай напомню — за пределами Академиума я господин Кеннер и никак иначе. Другое обращение будет не понято.
— Я это полностью осознаю, — серьёзно ответил Менски.
* * *
Далеко уйти у меня не получилось. Стоило завернуть за угол, как навстречу попался Бажан Второв — мой одноклассник по старшей школе.
— Какие люди! — с удивлением приветствовал его я. — Месяцами с тобой не встречаюсь, а стоило прийти в Академиум, когда здесь никого нет, и на тебе. Какими судьбами?
— Привет, Кеннер, — улыбнулся в ответ Бажан. — Вот, принёс заявку от «Мегафона» на мою практику. А ты как здесь оказался?
— Тоже насчёт практики, принёс справку о прохождении.
— Уже прошёл практику? — удивился Бажан. — Быстро у вас на боевом.
— Да, у нас быстро. Вырвал горло — практику прошёл. Вырвал печень — прошёл с оценкой «превосходно». Ну, сам понимаешь, им же надо нас кровью повязать. Сдаём-то быстро, только долго искать приходится кому вырвать, желающих маловато.
Бажан промычал что-то неопределённое — неужели всерьёз воспринял? Надо бы полегче с армейским юмором — не все с него смеются, некоторые, случается, и в обморок падают. Да и вообще лучше с этим поосторожнее, а то ведь и сам не заметишь, как начнёшь шутить в стиле покойного Шутника из Рифейска.
— Да шучу я, Бажан, шучу. Просто экспедиция очень быстро закончилась, сразу нашли что хотели. А практику всё равно целиком зачли. У тебя-то как жизнь?
— Да вот, женился в прошлом году, — с затаённой гордостью поведал Второв.
— О, поздравляю! На ком?
— Да ты их всех знаешь.
— Что, на всех четырёх? — поразился я и неожиданно для себя добавил: — Сочувствую.
— Чего это сочувствуешь? — надулся Бажан. — У меня всё хорошо. Заботятся.
— Тигру очень комфортно живётся в зверинце, но какой тигр не мечтает завалить антилопу? — выдал я красивую аллегорию.
— С антилопами как раз проблем нет, — печально вздохнул Бажан. — Только успевай заваливать.
А ведь его предупреждали, и не раз. Но мужчины почему-то умнеют только после женитьбы, да и то не все. Впрочем, зачем я ему всё это говорю? Парню и без того непросто.
— Но и плюсов много, тут ты прав, — оптимистично заметил я.
— Много, — опять вздохнул Бажан. — А ты как? Женился?
— Да я же сразу после школы женился, ты забыл, что ли?
— Ну да,
