— Вон она, зараза!
«Зараза» медленно плыла по воздуху параллельно с самолетом, метрах в двадцати пяти правее и немного выше. Это и впрямь оказалась миска, обычная суповая миска, только громадная. Как и говорил Воронин, по краю беспорядочно вспыхивали желтые огоньки.
И тут началось. Наверное, дал команду Гочишвили: затарахтела авиационная пушка, прижимая миску к земле. Гореленковские орлы брали летучую небылицу в клещи, наваливались сверху, не давали отвернуть. Дурнов буквально прилип к плексигласу, самолет кружил над местом странного воздушного боя, майор громко матюкался.
— Немцы! — неожиданно заорал он, и Дурнов схватился за пулеметные рукоятки. Никаких немцев он не видел и в помине, но самолет стал снижаться. Физик снова приник к плексигласу, и вовремя: миска как-то странно крутнулась, качнув краями, и стала заваливаться на чернеющий внизу лес.
— Подбили! — закричал он, то ли радуясь, то ли ужасаясь. — Подбили, товарищ майор!
— Возвращаемся. На посадку идем, — проворчал Гореленко.
Дурнов успел увидеть, как миска врезалась в щетку древесных вершин, полыхнуло голубоватое холодное пламя…
На аэродроме уже ждал Гочишвили — его самолет сел раньше. «Эмка» стояла тут же.
— Скорей, скорей! — закричал особист, когда Дурнов полез из кабины на крыло. В салоне машины уже ждали Воронин, незнакомый Дурнову летчик-старший лейтенант и пухлолицый рыжий Скобликов, тот самый Герой Советского Союза, который пытался атаковать тарелку. Скобликов в азарте толкнул физика в бок и сказал торопливо, глотая букву «ка»:
— Тарел'а-то бря'нулась! Бря'нулась тарел'а! За вершину зацепилась, хлопцы ее сверху даванули, она и бря'нулась!
В «эмку» влез Гореленко, отчего на заднем сиденье стало совсем тесно, и машина помчалась по неровному полю, дребезжа железками.
— Сгорит, — мрачно заявил майор. — Тут километров восемь, пока доедем — сгорит. Вон как полыхнуло!
— Посмотрим, — рассудительно сказал Гочишвили.
Бросив машину на краю леса, дальше они пошли пешком, треща сучьями. Вдалеке, за стволами, был виден пожар.
— Попадем, как куры в ощип, — сказал Воронин, поправляя сбитую веткой фуражку. — Ну как огонь с боков обойдет?
— Сыро очень, — возразил физик. — Горит плохо…
Огромный диск торчал наискось из земли, вывернув с корнями несколько деревьев. Огонь вырывался из двух решетчатых отверстий, а в нижней части диска чернело отверстие.
— Люк! — выдохнул Гореленко и ускорил шаг, но особист остановил его:
— Стоп, товарищ майор! Не спешите.
— Да я с пистолетом, — майор взмахнул своим ТТ. Гочишвили тоже вынул из кобуры «вальтер», а Дурнова, у которого оружия с собой не было, неожиданно пробрал озноб.
Они осторожно подошли ближе. Огонь несколько утих, так и не схватившись за сырую древесину, и пожара можно было не опасаться.
— Так, товарищи… — полушепотом сказал особист. — Дурнов, Гореленко со мной, Скобликов, Воронин и вы, старший лейтенант — здесь. Никого не подпускайте. Есть у меня подозрение, немцам тоже интересно, что же тут такое упало…
И подполковник, подпрыгнув, ухватился руками за край люка, находившийся метрах в двух от земли. Дурнов помог ему взобраться; Гочишвили исчез внутри, потом высунулся обратно и втащил Дурнова. Вместе они помогли влезть и летчику, после чего Дурнов осмотрелся.
Узкий круглый, а скорее даже овальный коридор со слабо фосфоресцирующими стенками, в свете которых лица Гочишвили и Гореленко напоминали мертвецов, вполне мог быть сработан и на Земле. Ничего экстраординарного Дурнов не заметил.
Коридор длился метра три и упирался во второй, закрытый люк. На люке не нашлось ни рукояток, ни каких-нибудь запоров, зато на стене рядом обнаружились три ромбических кнопки, расположенных друг над другом. Гочишвили пробормотал что-то по-грузински и нажал верхнюю.
Ничего не произошло.
— Может быть, изнутри открывается, — предположил Гореленко, но особист нажал среднюю кнопку и люк с шелестом ушел вниз. Изнутри резко запахло аммиаком и чем-то еще, непонятно-приторным.
— Ну и вонища… — прошипел летчик.
— Возможно, они этим дышат. Могло быть хуже, — сказал Дурнов и поспешил за особистом. Он не чувствовал никакой возвышенной радости, даже любопытства особого не ощущал. Может быть, немного боялся.
Коридор закончился, и все трое оказались в круглой шарообразной рубке, довольно тесной. Посередине, в перепончатом кресле, сидело существо и двумя выпученными лягушачьими глазами смотрело на Дурнова.
— Жаба, — сказал оторопело летчик.
— Мертвый, — особист уверенно шагнул к существу, коснулся пальцем длиннопалой синекожей руки и повторил:
— Мертвый.
— Разрешите… — Дурнов протиснулся мимо столбом стоявшего летчика и нагнулся к креслу. От существа пахло все тем же аммиаком, и на глазах у Дурнова выступили слезы. Он утер их рукавом шинели и сказал:
— Да, судя по всему, умер. Головой ударился, что ли… Вот что-то похожее на кровоподтек. Нужно его вытащить, товарищ подполковник.
— Вытащить… И куда я его?
— На штурмовике вывезем, — влез Гореленко. — Я сам полечу.
— Хорошо. Тащите его наружу. А с этой штукой что делать? Бросать нельзя.
— Взорвать к чертовой матери, — буркнул летчик, с опаской берясь за предплечье трупа. Гочишвили взялся за ноги, хмыкнул изумленно: — Легкий какой! — и оба исчезли в коридоре. Дурнов ошалело огляделся. Минимум приборов: что-то вроде бинокля свисает сверху на эластичном шнуре, на подлокотниках кресла — ряды мелких кнопочек, на одной из стен — тускло посверкивающая череда утопленных в зернистое покрытие кристаллов. И все. И это через несколько минут обратится в прах, в мусор…
— Дурнов! Давай сюда скорей! — заорали снаружи. Физик крутнулся вокруг себя и схватил с пола какую-то золотистую пирамидку, сунул в карман, не глядя, и бросился к выходу.
Навстречу уже лезли солдаты с тяжеленными дисками противотанковых мин. Дурнов буквально вывалился наружу, зацепился за корягу и упал в лужу. Гочишвили помог ему подняться и отвел в сторонку.
— Вот и вся физика, Михаил Михайлович, — сказал он, сверкнув белыми зубами в свете огня. — Битая миска, дохлая жаба…
— Это не миска, товарищ подполковник! — взмолился Дурнов. — Это космический корабль! Ну, может быть, разведывательный аппарат… Но здесь же столько неизвестного, столько полезного! Нельзя его взрывать, товарищ подполковник!
— Нельзя? — Гочишвили ощерился. — А ты знаешь, что немцы наступают? Ты знаешь, что им не меньше нашего эта вот штука нужна?! И если мы сейчас ее не рванем к такой матери, то немцы через пятнадцать минут будут здесь! Им она тоже пригодится, их науке, так что ты предлагаешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
