Читаем без скачивания ОХОТА НА КРУТЫХ - Александр Граков

— Бабуль, не видала, старшина милиции здесь не проходил?

— Энто Сашка-кугут, что ли? Проходил, милок, проходил. Всех уже проинспектировал, тепереча зашел Таньку проверить, — указала она на стоящий неподалеку ларь «Овощи-фрукты». — Только ты тихо заходь, чтоб цифры они там не перепутали, — непонятно объяснила она, растягивая в усмешке редкозубый старческий рот.

Ставни ларя были раскрыты, но занавески на окне выдачи задернуты и висела табличка «Переучет». Стараясь не громыхать, Игорь осторожно открыл дощатую дверь сбоку и вошел . Со свету сначала ничего не увидел, затем в полумраке проступила витрина с разложенными по отсекам картошкой, морковью, бураками и луком и наполовину прикрытая дверь в маленькую подсобку. Оттуда доносились голоса: Сашкин и еще один — нежный девичий.

— Так, а вот под картошкой еще ящичек, а под мешками — еще один! Говорил же тебе, Танюха, не будь такой гордой да заносчивой — все одно заловлю на горячем, — голос старшины был торжествующе-злорадным. Игорь хотел кашлянуть, но что-то сдерживало его, не дав вмешаться в разговор.

— Санек, — голос девушки был заискивающим, покорным, — жить же надо на что-то. Сам знаешь, на нашу шестидесяти-рублевую не очень разгонишься. А тут через две недели свадьба у нас с Серегой, да ты ведь приглашен! — девчонка чуть не плакала.

— Свадьба свадьбой, а торговать без накладных дрожжами — самая ярая спекуляция, и ты, Танюх, это отлично понимала. Поэтому будем составлять протокол.

— Сашенька, не надо, умоляю! Ведь это три года тюрьмы! Вместо свадьбы! Вся жизнь — наперекосяк! — девчонка уже рыдала. — Ну что ты хочешь? Забери все дрожжи, деньги забери — выручку, только протокола не надо.

— У тебя, Танюх, подороже денег есть. То, что я два года уже выпрашиваю!

— А-а-а, это... Ты что же это, сволочь? Ведь Серега — твой лучший друг!

— А разве ему обязательно знать об этом? Пусть это будет нашим маленьким секретом! И давай ближе к делу, иначе — протокол!

— Припер к стенке и пользуешься моментом, козел? — голос девчонки дрожал от ярости. — Знаешь, что никуда не денусь! И еще знаешь, что в любой другой обстановке, даже под расстрелом, я бы тебе не дала! Но за наше с Серегой счастье... На, пользуйся подачкой!

Нездоровое любопытство заставило Игоря заглянуть в полуоткрытую дверь подсобки. Солнечный лучик, пробившийся в щель дощатой стены, осветил девчонку, заваленную грудью на штабель мешков с картошкой, и Сашку, который, задрав юбку, лихорадочно сдирал трусики с выпуклого зада, не забывая при этом расстегивать ширинку форменных штанов. Вынув свое мужское достоинство, с маху, без подготовки, погрузил в нее. Болезненный Танин вскрик смешался с торжествующим Сашкиным.

— Попалась наконец-то! Все целку из себя строила, а Серега, оказывается, давно уже пробу с тебя снял, — тупо долдонил он, резко, рывками дергаясь взад-вперед, с явным садистским намерением причинить боль. Таня приглушенно стонала, закусив нижнюю губу, упершись невидящими глазами в солнечный лучик, как в спасительную соломинку...

Надо было уходить. На подгибающихся ватных ногах Игорь поплелся к выходу. Если бы она только позвала на помощь! Но помощь ей нужна теперь была лишь моральная, а физически — состоялась обыкновенная в наше шкурное время сделка: «баш на баш, дашь на дашь». Ну и что ж, что обыкновенную типографскую бумажку — бланк протокола сменяла на человеческое тело. Главное ведь — по согласию с обеих сторон. Но — неправильно это! Почему какое-то «чмо» в милицейской форме является вершителем человеческой судьбы, уподобясь Господу Богу? Почему? А хрен их разберет!

Уже подходя к выходу, услыхал из подсобки Сашкин голос:

— Говоришь, Сереге сливки все достались! Ну нет, не все! Вот здесь, рядышком, он небось не пробовал! — И тут же придушенный вопль Татьяны от раздирающей все тело боли (видно, зажал рот, чтобы не было слышно крика). Вот этого, последнего, Сашке делать не следовало. Если чуть раньше у Игоря и были какие-то сомнения и колебания, то теперь они разом отпали — все стало на свои места...

Они встретились в середине рынка — Сашка, догнав Игоря, припечатал сзади его спину ладонью.

— Ну что, двинем на обед?

Тот обернулся. Вид у старшины был еще тот: три кровавых борозды пересекали лоб и щеку, на которой вдобавок отпечаталась маленькая пятерня. Постояла, значит, за себя Танюха, хоть в последний момент...

— Где это тебя? — Игорь сделал озабоченно-изумленное лицо.

— Спекулянтка одна! Дрожжами из-под полы торговала, а когда попробовал задержать — вырвалась и убежала. Здоровенная баба попалась, мать ее! Ну что, идем обедать или нет?

— Конечно, идем! Только давай заскочим отольем!

Общественный туалет был почти пуст, только над последним у стены очком кряхтел небритый мужичок лет сорока. Игорь с полуоборота засадил Сашке ногой по почкам так, что тот влип в стену.

— Это тебе за продавщицу яблок!

— Е-о-о, мент мента! — Мужичок, забыв про спущенные штаны, пулей сквозанул из туалета — от греха подальше.

— Ты че, сука?! — отдышался Сашка, царапая ногтями пистолетную кобуру. И, взвыв, бросился на Игоря.

— А это — за Татьяну! — Встречный удар ногой в грудь послал Сапку на задерьмованный, в лужах мочи цементный пол, и он покатился по нему, судорожно пытаясь широко открытым ртом ухватить хоть немного воздуха. А в глазах стыло изумление.

— Откуда... про Танюху?!

— Оттуда! — Игорь ловко выхватил ПМ из Сашкиной кобуры, выщелкнул обойму, положил в карман, а пистолет сунул снова в кобуру.

— Много я перевидел ублюдков там, где служил, а такая сволочь, как ты, прямо скажу — попадалась очень редко. Но там существовал один хороший способ избавить мир от такой пакости... Жалею, что нельзя его применить здесь, «на гражданке». Но если уж потребуется — применю без колебаний. Это может произойти в двух случаях: если ты вконец «достанешь» меня или если что-нибудь еще случится с Татьяной. Забудь о ней, о том, что произошло в подсобке, забудь вообще, что она существует. Ну, а если вдруг я что-то услышу...

— Не услышишь! — мрачно процедил Сашка, с ненавистью разглядывая Игоря. — Она прямо с рынка помелась снимать судмедэкспертизу. На всякий случай. Скажет, что ее в подсобке изнасиловали двое неизвестных. Но если я коснусь ее или Серегиной личной жизни — в ход пойдут и справка, и анализы кожи из-под ногтей.

— Умная девочка! — не сдержался Игорь.

— Но ты, — продолжал Сашка, — лучше переводись отсюда куда-нибудь подальше. Рыло начистить я тебе, конечно, не смогу, но вот устроить что-нибудь такое... с летальным исходом — запросто. И поверь — приложу для этого все усилия!

— Охотно верю, — усмехнулся Игорь. — Это так похоже на тебя! А теперь, если тебе, конечно, не хочется добавки, кончай мыть полы формой и разойдемся тихо, как в море корабли. Обойму отдам в отделении!

Паршин не «стуканул» на Игоря — не в его интересах было. Но очень скоро Веснина перевели на другой объект— «каторжный» по объему работы — ресторан «Турист».

Глава III

ПЕРЕМИРИЕ ПОСЛЕ ВОЙНЫ

— Миша, Миша! — Олеся ерзала на диване совсем как маленькая девочка. — Можно я тебя так буду называть, попроще? И... ну... мне надо! Понимаешь!

— В туалет? — усмехнулся Михай. — А что же тут непонятного?

Выглянув в окно, он вдруг заволновался.

— Ты посмотри, посмотри куда мы заехали!

— В тупик, что ли? — Олеся прилипла носом к стеклу. В темноте почти ничего не было видно, лишь изредка проносилась мимо окна цепочка огней, уходящих по диагонали на верх какой-то горы.

Михай вдруг поскучнел и прикусил язык.

— Донбасс это! А впереди — узловая станция Николаевка. Я уже здесь проезжал. Ну, двинулись, а то не дай Бог что случится!

— Не волнуйся, я с пеленок терпеливая! — засмеялась Олеся, и внезапно испуганно: — Ой, а эти полудурки в коридоре или в тамбуре?

— Да ты со мной, чего боишься-то?

— Ну да, ты что же, меня прям в туалет заведешь? А, была не была, пошли?

— Да они небось дрыхнут уже — первый час ночи, — успокоил ее Михай, выглядывая из купе. В проходе было пусто. Удивительно сонный вагон! Он прихватил со столика «Данхилл» и зажигалку и, проводив Олесю до туалета, открыл дверь в тамбур.

— Когда выйдешь, непременно позови!

Вышел, прикурил и стал жадно вглядываться в проносящиеся мимо огни. За спиной отворилась дверь перехода из соседнего вагона.

— Разрешите прикурить!

Обернулся. Молодой накачанный парень с короткой стрижкой правой рукой роется в боковом кармане. И еще успел заметить мелькнувший в переходе огонек сигареты.

— А-ах! — Парень начал гнуться от жесткою удара в солнечное сплетение, а Михай выворачивал из его руки револьвер с набалдашником глушителя. И тут же резко двинул ногой по приоткрытой двери прохода. Она захлопнулась, смачно приложив кого-то по ту сторону.