понимая, что вызвало у него такой приступ смеха.
- Ян, ты серьёзно? - спрашивает, отсмеявшись. - Ты съехала от родителей и живешь с кошкой?
Стискиваю зубы.
- Если ты хочешь пошутить про сильную и независимую женщину с кошкой, то лучше не надо.
- Нет, что ты, ни в коем случае, - выставляет вперед ладонь. - Даже мысли не было обзывать тебя сильной и независимой женщиной с кошкой.
- Спасибо, что почти привез меня к родителям, - язвлю. - Дальше я сама.
Порываюсь выйти из автомобиля, но бывший муж успевает схватить меня за руку до того, как я открываю дверь.
- Куда ты собралась? Уже темно и поздно. Говори свой новый адрес, я тебя отвезу.
- Ты же куда-то торопишься.
Вова снова бросает быстрый взгляд на часы.
- Да, тороплюсь. Но не оставлять же тебя одну ночью на дороге. Я хоть и козел, но не до такой же степени. Говори адрес.
Я медлю. Вот сейчас находиться с Вовой в замкнутом пространстве стало тяжело. Мы обсудили все важные рабочие вопросы и больше нам говорить не о чем. А ехать до моего дома достаточно далеко. Запах бывшего мужа, витающий в салоне, окутал меня с головой. Он немного дурманит голову.
- Да не надо, Вов, я сама доеду. Ещё девяти нет, не так уж и поздно.
- С ума сошла? Я не высажу тебя одну на дороге. Говори адрес.
Бывший муж продолжает держать меня за руку. Его прикосновение жжет кожу через рукав пальто и блузки. Облизываю пересохшие губы и отворачиваюсь к окну. И почему я сразу не сказала, куда меня везти? Вот дура.
- Ладно, хорошо, - решаю не тратить время на бессмысленные споры и называю адрес. Всё равно ведь Вова не даст мне выйти из машины на дороге в тёмное время.
Глава 3. Обида
Вова едет по дорогам быстро, явно превышая допустимый скоростной режим. То и дело поглядывает на часы на запястье, купленные в нашем последнем совместном отпуске. Я помогала бывшему мужу выбирать их. Это так странно. Вова не изменился, его машина не изменилась, он даже с тем же самым телефоном до сих пор ходит в том же самом чехле. Такое ощущение, что не было двух лет развода.
А может, два года - это просто слишком маленький срок для существенных перемен?
- А почему тебя не будет в офисе завтра и послезавтра? - первой прерываю тишину спустя минут десять поездки.
- Мне надо уехать в другой город.
- Командировка? - удивляюсь. - Так быстро? У тебя сегодня только третий рабочий день был.
- Нет, я по личным делам. У моего сына соревнования по плаванию, я должен там быть.
Упоминание о Егоре прошибает меня током с головы до ног. Я поворачиваю к Вове лицо. В памяти всплывают последние дни перед нашим разводом, когда муж привел в дом своего ребёнка от бывшей девушки. Это был кошмар наяву.
- Ты пропустишь два дня на новой работе, на новой должности, чтобы присутствовать на соревнованиях своего сына? - не верю.
- Да, - припечатывает меня ответом.
Я гляжу на Вову, широко распахнув глаза. Шоковое состояние постепенно проходит, и я чувствую болючий укол в самое сердце. Мне не послышалось? Вова два дня не придет на работу, потому что у сына соревнования?
- Егор профессионально занимается плаванием с четырех лет, - зачем-то поясняет. - У его неплохие успехи.
В голосе Вовы отчетливо слышится гордость за сына.
- Это к нему ты сейчас так торопишься? - глухо срывается с губ догадка.
- Да. У него в двенадцать ночи поезд. Я хотел сам отвезти его на вокзал. Надеюсь, успею, - снова смотрит на часы и поддает газу.
- А если не успеешь?
- Тогда водитель отвезет.
- Какой водитель?
- Водитель Егора. Он возит его по Москве везде, куда надо: в школу, в бассейн и так далее.
- Мммм, - тяну. - У твоего сына есть личный водитель. Все как полагается ребёнку олигарха. А сейчас с ним дома кто? Десять нянек?
Вова тихо смеется.
- Ты удивишься, но Егор дома один. У него нет няни.
- Как нет няни?! - изумляюсь.
- Егору десять лет. Он очень самостоятельный и ответственный. В школе почти отличник, уроки всегда сделаны и даже портфель на завтра сам собирает. Ему не нужна няня. Я даже перестал проверять у него домашнее задание, потому что в этом нет необходимости. На родительских собраниях в школе учительница очень хвалит Егора.
И снова я слышу в голосе Вовы гордость за сына. Не знаю, для чего я задаю эти вопросы. Ребёнок Вовы - последний человек в мире, который меня интересует. То, что я сейчас делаю, - сродни мазохизму. Потому что ответы Вовы убивают меня.
- А водитель нужен, чтобы возить Егора на дальние расстояния по Москве, - продолжает рассказывать. - Одного в метро я пока опасаюсь его отпускать, хотя знаю: он там не потеряется и не заблудится. Так что из, как ты говоришь, «нянек» у Егора только водитель, чтобы отвозить его в школу и в бассейн.
Сглатываю тугой ком в горле.
- А супы ему кто варит? Ты после работы у плиты стоишь?
- Для готовки и уборки я нанял помощницу по хозяйству. Она приходит три раза в неделю помыть квартиру и приготовить. Ещё часто приезжают мои родители, плюс к Егору приходят репетиторы по некоторым предметам. Короче, так или иначе с ним частенько кто-то присутствует в квартире. Но не каждый день и не на целый день.
Я отворачиваюсь к окну, но ничего за ним не вижу, потому что глаза застилает пелена из слез. Вова так прекрасно со всем без меня справился, что теперь совершенно непонятно: а для чего два года назад просил меня остаться?
- А у тебя как дела, Яна? - спрашивает, наверное, после минуты тишины.
Вопрос Вовы звучит так, будто он задает его старому доброму знакомому, которого долго не видел.
- У меня все прекрасно. Живу в свое удовольствие.
Не смотрю на бывшего мужа, но чувствую, как он ухмыльнулся одними губами.
- Я заметил. Ну что ж, это тоже правильно. Только хотелось бы, чтобы твоя жизнь в свое удовольствие не мешала рабочему процессу.
- Это не моя жизнь мешает рабочему процессу, а рабочий процесс мешает
