Читаем без скачивания Шестое правило волшебника, глава 14. Пропущенный отрывок - Терри Гудкайнд

Все это время, она и все остальные почти не обращали на него внимания, а он, должно быть, изучал заклятье, наложенное на Дворец. Насколько она знала, большую часть учеников Брата Нарева составляли молодые волшебники из Дворца Пророков. Когда-то они имели доступ в хранилища и могли добывать информацию, которая помогала ему. Но действительно ли он способен на подобные вещи?

— Расскажи мне о дворце, — попросила Никки, предпочитая звук его голоса безмолвному взгляду кошмарных глаз.

Джегань впервые поцеловал ее как мужчина женщину, а не как насильник жертву. Никки стерпела поцелуй с обычным равнодушием, но император на сей раз, казалось, не обратил на это никакого внимания. Судя по улыбке, он явно получал от поцелуя удовольствие.

— Там будет галерея, миль пятнадцати в длину, проходящая через все залы.

Джегань взмахнул рукой, как бы рисуя в воздухе грандиозный силуэт дворца. Он говорил так, словно видел перед собой парящие в пространстве очертания.

— Никому и никогда не доводилось видеть ничего, равного ему. Мое дело — нести свет учения Ордена грешникам и скрягам, что населяют Новый Мир. Я несу истинное слово Создателя, чтобы искоренить их древнюю религию, именуемую магией. И пока я этим занят, в моей родной стране идет работа по строительству дворца.

— Каменоломни на годы будут обеспечены работой, добывая каменные глыбы, которые пойдут на сооружение. Глыбы разнообразного камня, несомненно, послужат славе дворца. Самый качественный мрамор! Самая лучшая древесина! Каждый гвоздь, предназначенный для строительства дворца, будет исключительным. Лучшие мастера будут создавать это грандиозное строение.

— Да уж. Если не считать того, что там могли бы жить и другие люди, — издевательски заметила Никки с холодным презрением.

— Это будет помпезный монумент одному человеку: Великому и Могущественному Императору Джеганю.

— Нет! Это будет жертва во славу Создателя.

— Неужели? Создатель тоже поселится там?

Джегань нахмурился, услышав ее богохульство.

— Брат Нарев желает, чтобы дворец выглядел поучительно. Он взял на себя духовное руководство и лично присматривает за строительством, пока я расчищаю дорогу Ордену.

Именно это Никки и хотела узнать.

Джегань вглядывался в невидимые очертания дворца, существовавшего пока только в его воображении. В его голосе послышалось благоговение.

— Брат Нарев разделяет мои представления. Он всегда был мне как отец. Он зажег этот огонь в моей груди. Его духовные наставления всю жизнь вдохновляют меня. Он дал мне возможность быть впереди, обрести победы и славу, но без его духовного руководства я так и остался бы никем. Я побеждал как воин, как боевой кулак Ордена. Но кулак — это лишь часть целого, так и все мы — ничтожные пылинки единого общества. Ты права: многие могли бы занять мое место в Ордене, но это мое предназначение — быть тем, кто веден нас. Брат Нарев верит в меня, и я никогда не сделаю ничего, способного предать эту веру. Он указывает путь всем нам, и предать его — означает предать самого Создателя.

— Я всего лишь хотел построить подобающий дворец. Дворец, откуда мы будем править, и откуда будем нести благо людям. Брат Нарев дал моей мечте духовное обоснование, понятное каждому. Когда люди увидят величественное строение, они увидят истинное место человека в новом порядке. И они поймут, что человек никогда не сможет быть достоин Света Создателя, потому что он — всего лишь незначительная частица великого братства людей. А потому не имеет права быть богатым, тем самым, ввергая в нужду своих собратьев. Все будут благоденствовать вместе. Кроме того, в этом месте каждый склонит голову, потому что поймет, насколько он ничтожен перед Светом Создателя, и признает всю порочность, всю низость, всю извращенность человеческой натуры.

Никки почти видела перед собой дворец, о котором говорил император. Несомненно, зрелище будет воздействовать на людей усмиряющее. Своим рассказом Джегань практически внушил ей чувство смирения, как смирил ее когда-то Брат Нарев.

— Вот почему я осталась, — прошептала она.

— Потому что Орден — это справедливость.

Кусочек головоломки был найден. Тот самый, которого ей не хватало.

Замолчав, Джегань снова поцеловал ее. Когда он закончил, Никки выскользнула из его объятий, встала и начала одеваться. Император со сдержанной улыбкой наблюдал за ней.

— Тебе там понравится, Никки. Это будет подобающее для тебя место.

— Да? Как королеве-рабыне?

— Просто, как королеве, если ты пожелаешь. Я собираюсь дать тебе власть, какой у тебя никогда не было. Мы там будем счастливы, ты и я. На самом деле счастливы. Долго-долго счастливы.

Никки натянула на ногу чулок.

— Когда Улиция и четверо ее Сестер придумали, как им тебя… покинуть, я не воспользовалась их идеей и предпочла остаться. Потому что знаю, что только Орден способен духовно направлять человечество. Но сейчас я…

— Ты осталась потому, что без Ордена ты — ничто.

Никки отвела взгляд от его глаз. Натянула через голову платье, просунула руки в рукава и разгладила юбку на бедрах.

— Верно, без Ордена я — ничто. Но и с Орденом тоже — ничто. Никто. Все мы — жалкие презренные создания, ибо такова человеческая натура. Вот чему учит Создатель. Но Орден показывает человеку его долг — сделать жизнь лучше ради всеобщего блага.

— А я — император Имперского Ордена!

Красное лицо Джеганя медленно остывало, словно его до этого раскалили. В полном молчании он сделал непонятный жест и заговорил более мягким тоном.

— Мир будет един под управлением Ордена. Мы будем счастливы в этом дворце, когда он будет построен, Никки. Ты и я! Под духовным руководством наших жрецов. Вот увидишь. Со временем, когда…

— Я ухожу.

Никки натянула сапог.

— Я тебе не позволю.

Никки замерла с полунадетым сапогом и заглянула в его темные глаза. Затем щелкнула пальцами в направлении каменной вазы, стоявшей на столе у дальней стены. Вспыхнул свет. Ваза взорвалась облаком пыли и гравия; оглушительный звук сотряс комнату. Всколыхнулись шторы; задрожали в окнах стекла.

— Ты не позволишь мне? — произнесла Никки, когда осела пыль. Затем наклонилась и продолжала натягивать сапоги.

Джегань подошел к столу и погрузил пальцы в пыль, которая осталась единственным напоминанием о каменной вазе. Он повернулся обратно к ней, во всем своем обнаженном, волосатом императорском величии.

— Ты угрожаешь мне? Или, в самом деле думаешь, что смогла бы использовать свою силу против меня?

— Я не думаю, — ответила Никки, затягивая потуже шнурки, — я это знаю. Правда в том, что предпочла бы не использовать.