Твои руки
Караван двинулся в путь, когда солнце только начало выползать из-за горизонта. Меня усадили на какое-то существо, которое только издалека напоминало лошадь. В седле я держалась отвратительно, городской житель, максимум велопрогулки по парку. Но местные «лошади» оказались на удивление смирными, а главное, широкими в холке, так что я хотя бы не падала.
Проблема была в другом. Сзади меня обхватывали руки Дарка.
Он сидел в седле за моей спиной, и его грудь прижималась к моей спине при каждом шаге этого существа. Я чувствовала жар его тела сквозь накидку, чувствовала, как двигаются его мышцы, чувствовала дыхание у своего затылка.
Это сводило с ума.
— Мог бы сесть спереди, — буркнула я, пытаясь хоть немного отодвинуться. — Как нормальные люди.
— Людей здесь нет, — усмехнулся Дарк.
Я хмыкнула, а я? Воздух действительно обжигал легкие, а ветер, казалось, продувал насквозь даже сквозь плотную накидку.
Так называемый — «Караван», растянулся, казалось, на километр. Впереди ехали воины с черными знаменами, сзади, обоз с награбленным. Мы были где-то в середине, и я могла рассматривать проплывающие мимо пейзажи.
Пустыня. Холодная, каменистая, бескрайняя. Серо-бурые скалы, редкие кусты с жесткими листьями, и над всем этим, бледно-голубое небо с двумя солнцами, которые сегодня светили, но не грели.
— Красиво, — вырвалось у меня.
— Смертельно. Здесь нет воды. Нет укрытия. Если отбиться от каравана — труп за сутки.
— Поэтично.
— Реалистично.
Я замолчала, вглядываясь в даль. Где-то там, за горизонтом, была станция. Моя лаборатория. Моя работа. Моя нормальная жизнь, которую разорвали в клочья за одну ночь.
— Долго нам ехать? — спросила я.
— До столицы — две недели, по вашим меркам. Если без происшествий.
Две недели. Две недели в седле, в холоде, в плену у мужчины, от которого пахнет дымом и опасностью. Я закрыла глаза и постаралась не думать.
К вечеру температура упала так резко, что даже местные воины начали кутаться в меха. Дыхание превращалось в пар, ресницы покрывались инеем.
Мы остановились в небольшом ущелье, защищенном от ветра. Воины быстро разбили лагерь, разожгли костры. Меня проводили к шатру, на этот раз маленькому, походному.
— Заходи, — Дарк откинул полог.
Внутри было тесно. Лежанка из шкур занимала почти все пространство. Горел масляный светильник, давая скудный свет и немного тепла.
— Раздевайся, — бросил он, заходя следом.
— Что? — я вжалась в стенку шатра.
— Снимай сырое. Высушить надо. Завтра в том же поедешь.
Я поколебалась, но здравый смысл победил. Одежда действительно промерзла насквозь. Я стянула накидку, сапоги, штаны, оставшись в длинной шерстяной рубашке, которая доходила до колен.
Дарк даже не смотрел в мою сторону. Он возился у входа, закрепляя полог, потом бросил мне сухую шкуру.
— Заворачивайся. Сейчас ужин принесут.
Я закуталась в шкуру, села в углу, стараясь занимать как можно меньше места. Дарк тем временем стянул свою куртку и рубаху, и я снова увидела его торс. Широкие плечи, узкие бедра, рельефные мышцы, играющие под кожей при каждом движении. На груди, несколько старых шрамов. На левом боку — свежий, розовый, похоже от меча.
Он поймал мой взгляд и усмехнулся.
— Нравится?
Я отвернулась, чувствуя, как щеки заливает краска.
— Просто смотрю.
— Смотри. Я не против.
Принесли ужин, тушеное мясо в глиняной миске, лепешки, горячий травяной отвар. Мы ели молча. Я сидела в своем углу, он на лежанке. Расстояние между нами было не больше метра, но казалось, что пропасть.
— Почему ты на самом деле не отдал меня брату? — спросила я, когда с едой было покончено.
Дарк поднял голову. В глазах мелькнуло что-то нечитаемое.
— Я уже сказал.
— Нет. Ты сказал про защиту. Но я видела, как ты на него смотрел. Это не просто защита трофея. Это личное.
Он молчал долго. Так долго, что я решила, не ответит.
— Вейн убил мою жену, — наконец произнес он глухо. — Не напрямую. Подставил. Она погибла в засаде, в которую он ее заманил. Доказательств нет. Но я знаю.
Я замерла. Вот оно что.
— И поэтому ты не даешь ему меня? Чтобы он не получил еще одну жертву?
— Поэтому, — Дарк отставил миску. — И не только. Ты человек. Тебя никто не защитит, кроме меня. Если Вейн тебя получит, ты исчезнешь. Навсегда.
Я сглотнула. Страх перед лабораторией Вейна стал еще осязаемее.
— Спасибо, — выдохнула я. — За то, что не отдал.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Не благодари. Я делаю это не для тебя.
— А для чего?
— Чтобы насолить брату.
Он лег на лежанку, повернувшись ко мне спиной.
— Ложись. Завтра рано вставать.
Я еще посидела, кутаясь в шкуру, потом все же перебралась на край лежанки. Места было мало. Я легла на самый край, спиной к нему, стараясь не касаться.
Но ночью ударил мороз.
Я проснулась от того, что не чувствую пальцев на ногах. Дыхание вырывалось белыми облачками, светильник погас, и холод пробирался сквозь шкуры, кусая за кожу.
Я застучала зубами, пытаясь свернуться в клубок, но это не помогало.
— Замерзла? — голос Дарка из темноты прозвучал устало.
— Н-нет, — клацая зубами, выдавила я.
— Врешь.
Я услышала шорох, и в следующую секунду сильные руки дернули меня, переворачивая и прижимая спиной к горячему телу.
— Что ты… — я дернулась.
— Лежи тихо, — рыкнул он мне в ухо. — Хочешь замерзнуть насмерть?
Его руки обхватили меня, прижимая к груди. Ноги переплелись с моими, и я почувствовала, какое у него горячее тело — словно печка.
Я замерла, боясь дышать. Сердце колотилось где-то в горле.
— Расслабься, — его голос стал ниже, хриплее. — Я не трону. Но если будешь дергаться, выкину наружу.
Я попыталась расслабиться. Это было сложно. Очень сложно. Потому что каждый сантиметр моего тела чувствовал его. Его жар…
Прошло несколько минут. Мое перестало трясти. Тепло разливалось по телу, проникая в самые закоченевшие уголки.
Я уже начала задремывать, когда вдруг почувствовала, как Дарк напрягся.
Он глубоко вдохнул у моего затылка. Прямо в волосы.
И замер.
Я слышала, как бьется его сердце, быстро, сильно, совсем не так, как у спящего человека.
— Что? — прошептала я.
Молчание. Такое долгое, что я решила, показалось.
А потом он выдохнул одно слово. Тихо, почти неверяще.
— Ишшара…
Я не знала этого
