Поэтому я и забрала вилку. В идеале, конечно, нужен был нож. Но за ними Франц как назло следил довольно тщательно. Не оставлял на видном месте. После того случая из ванной вообще исчезло все, что могло хоть как то помочь мне, надумай я повторить это.
- Она вряд ли тебе поможет, - между тем добавил Франц.
- Я…
- Настя, если бы я хотел от тебя секса, то давно бы получил это. - Пресек он мои попытки оправдаться. - Здесь тебе ничего не угрожает.
- Даже ты?!
- В том числе и я.
- Хочешь сказать ты все это время нянчишься со мной просто так?
- Почему нет?
- Потому что так не бывает. Всем что-то надо.
- Что мне может быть нужно от тебя? - довольно спокойно спросил он, посмотрев на меня в упор. И это заставило почувствовать себя такой ничтожной. Что ж, в чем-то он был прав. Может синяки и сошли, но я все равно выглядела оборванкой. Пусть и в нормальных шмотках. Франц же… Да, он был угрюмым и немногословным. Но стоило признать, что весьма симпатичным мужчиной. Наверняка, баб у него было немало. И ему не было резона смотреть на такую как я. Разве что от скуки. Или потому что у него были особые потребности…
О, да. Таких я тоже видела немало. Даже пришлось столкнуться пару раз…
- Я не знаю, - сдалась под его тяжелым взглядом.
- Ну, когда придумаешь - скажи. Потому что мне пока ничего не надо.
Я выцепила главное - пока не надо.
Пока…
А значит не стоило дожидаться момента, когда это измениться.
С того дня я стала изучать дом. Франц иногда уезжал - то рано утром, то в обед. Бывало даже ночью - я часто не могла уснуть и потому слышала как он выгонял машину из гаража. Потом я попросила разрешения гулять рядом с домом. Франц отнесся к этому настороженно.
- Бежать надумала?
- Мне просто хочется… на воздух.
- Так гуляй пока я дома.
- Под надзором? - понимающе усмехнулась и ушла, решив придумать что-то другое.
Но тем же вечером Франц разрешил. Показал как не захлопнуть дверь насовсем.
- Надеюсь, ты понимаешь, что покидать территорию для тебя опасно, - бросил он напоследок, прежде чем снова куда-то уехать.
Я выждала пару дней, решив усыпить бдительность мужчины. И судя по тому как подозрительно он смотрел на меня после первой моей прогулки, не зря.
Сегодня я собрала кое-какие шмотки, которые купил хозяин дома. Да, это было не мое. Но строить из себя гордую было поздно. Не было ее больше, этой гордости. Все растоптали и выжгли. Оставалось лишь желание выжить, выкарабкаться из этой грязи.
Либо уйти по-своему.
Забор вокруг дома был высоким, но я приметила петли у ворот, по которым мне удалось забраться наверх. Не с первого раза, конечно же. Но я справилась. Сердце колотилось, как сумасшедшее - страх гнал вперед. Я боялась, что вот-вот вернется Франц. И тогда уже пощады не будет.
Я не верила, что мужчина спустит с рук мою попытку сбежать. Не зря же он неоднократно повторял, что мне нельзя выходить.
В опасность я не верила. Точнее в то, что он заботился именно о том, чтобы меня не нашли те уроды.
Кто я ему? Странная девчонка, которую он подобрал, словно брошенную собаку. Я знала, была уверена, что у него какая-то выгода от меня.
Но ждать, чтобы узнать какая именно? Нет уж, увольте.
Любой бы на его месте давно бы воспользовался положением или выставил счет.
Франц - нет. И это означало только одно - расплата будет только страшнее. Тем более, что одна из дверей в доме была закрыта на ключ. Пару раз я видела, как мужчина выходил из нее, но всякий раз запирал за собой.
Когда же я попыталась спросить что там, он довольно грубо осадил меня, запретив смотреть в ту сторону.
Поэтому я совершенно не испытывала угрызений совести, когда уходила все дальше от одиноко стоящего дома.
За все это время я так и не поинтересовалась где мы. Не потому что не хотела. Боялась навести мужчину на ненужные мысли. Поэтому пошла вдоль проселочной дороги, держась в тени, чтобы сразу спрятаться в пролеске.
Погода была пакостной - мерзкий дождь моросил, да и ветер то и дело принимался трепать волосы. Верхней одежды у меня не было, и мне пришлось позаимствовать куртку Франца.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я не знаю сколько я прошла, когда неподалеку показались невысокие дома. Я все шла и шла, постоянно дергаясь от любого звука. Машины тут проезжали редко, но каждый раз я пряталась за деревьями. Молясь, чтобы это был не Франц.
Так я и шла, пока не услышала чей-то плач где-то среди деревьев... Замерла на месте, боясь пошевелиться. Непрошенные воспоминания тут же нахлынули, мешая воспринимать реальность. Очень медленно побрела вперед, а плач становился все громче.
Последние несколько метров я почти пробежала. А затем увидела его - сверток, лежащий в кустах…
Осторожно опустилась и приоткрыла одеяльце. Крохотный малыш надрывался от крика так, что личико покраснело, а беззубый рот, казалось, вовсе не закрывался.
Словно в тумане, подняла его на руки и стала укачивать, завороженно глядя на младенца. Тот будто почувствовав, что больше не один, стал затихать, а потом и вовсе уставился на меня в ответ.
А я поняла, что не смогу оставить его тут. Прижала к себе покрепче, стараясь согреть кроху. Завернут он был в тонкое одеяльце, и вполне возможно попросту замерз.
Я беспомощно оглянулась по сторонам и едва не заплакала. Куда мне теперь идти? Я даже не знала где мы находились. Вдалеке виднелись дома, но кого я там попрошу о помощи? Незнакомых людей, которые могут и сдать меня обратно. А что сделают с ребенком - и думать страшно!
Выбор был небогатый. Либо брать риск и идти дальше, надеясь на чудо, либо… Вернуться к Францу?
Однако я четко помнила его слова - про проблему. Ребенок беспокойно заворочался, и я все же решила пойти дальше. Правда не учла, что вдвоем идти будет тяжелее. Поэтому когда услышала подъезжающую машину, замешкалась и не так быстро скрылась за деревьями. Стояла, прислушиваясь к звукам. И вдруг поняла - машина остановилась. Осторожно выглянула из-за дерева и едва не закричала - прямо на меня смотрел Франц. Злой, с потемневшим взглядом.
И я побежала, прижав ребенка к себе…
Франц
Настя становилась задумчивее с каждым днем. Я словно чувствовал насколько она была напряжена. И эти вопросы о том, что она должна за помощь… Я не умел утешать или успокаивать. Мое дело - залатать тело. По душам я не был специалистом. Поэтому не особо понимал как помочь покалеченной девочке. И как дать ей понять, что не хотел бы, чтобы она уходила.
Может потому и решил дать немного свободы. Первый раз уехал недалеко - специально, чтобы присмотреть за ней, убедиться, что хочет сбежать.
Но нет. Я был удивлен, но решил, что наверное все-таки ей и правда тяжело в запертом доме одной. Хотя каждый раз уезжал с тяжелым сердцем. А когда приезжал - первым делом проверял, что она не ушла.
Я жил один и потому каких-то камер или наблюдений у меня не было. И впервые задумался, что стоило бы озаботиться подобным.
Чтобы уберечь ее от глупости.
То, как она располосовала себе руки, уже отлично характеризовало степень ее отчаяния. Поэтому решил все же установить камеры дома.
Весь день не покидало странное предчувствие. Но как назло клиент попался дотошный. Пришлось повозиться.
Когда до дома оставалось совсем ничего, заметил фигуру в подозрительно знакомой куртке. А уж когда та юркнула в сторону, спрятавшись за деревьями, сомнений не осталось.
Настя, твою мать. Выбралась все-таки…
Я был зол. По-настоящему. Что за дура?!
Еще и сбежать решила. Глупышка, куда ей было? Она, конечно, шла на поправку, но до полного выздоровления было еще далеко. Догнать ее оказалось несложно. К тому же девчонка запнулась и едва не растянулась на земле - еле успел удержать.
И только тогда заметил, что она что-то прижимала к груди.
Точнее кого-то, кто разразился громким плачем.
- Это. Что? - как можно спокойнее спросил я, зверея от мысли, что она могла у кого-то умыкнуть ребенка. Может, я не разглядел каких-то отклонений?
