Читаем без скачивания Разрешение на жизнь - Михаил Климман

– У меня день рождения в июне, – сказала Андреевская, подозрительно глядя на Гришку.

Тогда встал Дорин и, опустив голову, сказал:

– Это не шутки. И еще – повинную голову меч не сечет.

– А что у тебя? – загалдели Настя и Брайловский, оттачивая свое остроумие. – День рождения кота? Присягу принял в армии? Юбилей первого поцелуя? Последний четверг на этой неделе?

Андреевская внимательно смотрела на мужа.

– Просто сегодня год, – Дорин растерянно развел руками, – как мы с Леной познакомились.

– Как? Всего год? – Кольцова с Гришкой изумленно уставились на семейную пару.

Андреевская поймала руку мужа и прижала к своей щеке.

– Прости, – чуть слышно сказала она, – я больше так не буду.

– Поздравляю! – Гришка почесал подбородок. – Дарить в таких случаях, как я понимаю, ничего не полагается. А жаль…

– Чего же я, дура длинная, Альберто не позвала? – сама себя спросила Настя. – В самый раз после глупой ссоры и бурного примирения поздравить друзей с их скромным юбилеем.

Она полезла в сумочку за телефоном, вытащила оттуда и положила на стол большой сверток, завернутый в черный бархат, потом перевернула внутри сумки все, что могла, но телефон так и не обнаружила. Затем вспомнила, что забыла его дома, и посмотрела на Брайловского. Все знали, что мобильник у него безлимитный и беззастенчиво этим пользовались. Тот, ни слова не говоря, протянул ей телефон.

– Может быть, я был не прав, – говорил Андрей, не обращая внимания на Кольцову и Гришку, – что позвал вас всех сюда, может, ты хотела бы, чтобы мы отметили этот день вдвоем, но как-то тогда мы вместе все это пережили, и я решил, что…

– Прав, прав, – сказала Лена, улыбаясь.

У нее даже тошнота почти прошла. Дорин достал из кармана маленькую черную коробочку.

– Это мой тебе подарок, – Он протянул ее жене. – Он, правда, современный, прости.

Лена открыла коробочку и положила на стол, любуясь, приколотой на серой шелковой подложке потрясающей красоты брошкой в виде черной бабочки с белой и красной каймой по краям. Все не отрываясь смотрели на подарок.

– Адмирал, – сказал Гришка важно. – Бабочка называется «адмирал».

Он протянул руки, чтобы взять брошь, и тут же получил по ним сначала от Лены, а в следующую секунду от Кольцовой. Настя положила трубку (у Альберто было занято) и осуждающе посмотрела на Брайловского. Тот только пожал плечами: «А я что? Я – ничего».

– А я для тебя ничего не приготовила. – Андреевская виновато глядела на мужа.

– А давай, чтобы не путаться, – предложил он, – на этот день я тебе буду дарить подарки, а на день свадьбы – ты мне?

Кольцова с завистью смотрела на семейную парочку. Лена пристегнула брошку к воротнику.

– Это те самые шахматы, о которых мы все столько слышали? – спросил Гришка, указывая на черный бархатный сверток.

– Да, – Кольцова кивнула, – будете слушать?

Андреевская положила руку мужа себе на колено, свою сверху, и подняла глаза на Настю. Теперь все внимательно смотрели на рассказчицу.

– Началось все два дня назад. Мы что-то повздорили с моим шибздиком из-за ерунды, как обычно, и я две ночи провела у себя. Только сегодня утром помирились, он сам позвонил, но я не об этом. Утром позавчера, я еще не проснулась, – телефонный звонок. Запыхавшийся женский голос с украинским акцентом говорит: «А если советские, возьмете? Только там вместо слона пробка». «Не туда попали», – говорю я и вешаю трубку. Через минуту – следующий звонок. Мужской голос: «А сколько вы платите за них?» – «За кого?» – «За шахматы» – «За какие шахматы?» – «Ну, про которые объявление давали». – «Я не давала никаких объявлений». – «Это ваш телефон?» – говорит он и называет мой номер. «Да», – говорю я. «Вы давали объявление о том, что дорого купите шахматы XVIII-XIX века?» – «Да нет, никогда». – «Извините». Я вообще-то давала объявление месяц назад, мама просила пианино продать, но при чем здесь это? И два дня подряд, как только я дома, основное занятие – отвечаю на вопросы о шахматах. Я уже громкость звонка на минимум поставила, потом трубку брать перестала, понимаю, кто-то ошибочно дал мой телефон. Но сегодня утром почему-то взяла. Скрипучий голос спрашивает: «Анастасия Максимовна?» – «Да, а кто это?» – «Мое имя вам ничего не скажет. Я могу украсть пять минут вашего времени?» – «Украдите, – говорю, – только как мне вас называть?» – «Хе-хе… ну, например, Найт». – «Слушаю вас». – «Я хочу рассказать вам одну притчу. Жил-был один бедный антикварный торговец. И были у него шахматы…» – «Что-о-о-о? Так это вы все подстроили?!» – ору я. «Не смейте меня перебивать!» – орет он. «Тогда я сейчас положу трубку». – «Сидите спокойно и слушайте… Так вот, и были у него необыкновенной работы удивительные шахматы. И узнал он, что есть в другом городе богатый купец, который собирает редкие вещи, и решил он их ему предложить. Долго ли, коротко, добрался он до того города и попал в дом к тому богатому купцу. Показал ему шахматы, и сильно тому захотелось их купить. Спрашивает он – сколько стоит? А дилер ему говорит – видишь эту шахматную доску? Да. За первую клеточку я хочу получить с тебя одну копейку. Всего-то? За вторую – две. Не вопрос. За третью – четыре. За четвертую – восемь. За пятую – шестнадцать. И так далее. Купец засмеялся и согласился. Но когда он посчитал все до конца, то оказалось, что уже за тридцатую клетку он должен отдать все деньги, которые у него были, и дом, и все свое дело, и еще он останется должен…» – «А зачем вы мне все это рассказываете?» – «А теперь, дорогая моя Анастасия, вам позвонят в дверь». И тут же слышу звонок. «Выйдите, пожалуйста, и возьмите то, что там лежит. Я подожду». Смотрю в глазок – никого. Открываю – на коврике лежит сверток. Трубку опять беру – там гудки короткие. И вот – его содержимое перед вами.

Настя картинно достала клетчатую коробку из бархатного футляра и положила ее на стол. Поскольку замок был закрыт небрежно, образовалась щель и несколько фигурок полетели на пол. Гришка и Дорин бросились их поднимать.

– Я тут замок случайно сломала, – призналась Настя.

– Да это фуфло какое-то, – закричал Брайловский, рассматривая ладью. – Таиланд или Сингапур! Дешевка туристическая. Скажи, Андрей…

– Да вы что, ребята, – обиделась Кольцова, – они же такие красивые. И золотые, разве нет?

За те два месяца, что Настя проработала у Лены в магазине, до того как встретила Альберто, она так и не научилась ничему. Дорин видел то же самое, что и Гришка, – плохо обработанный камень, непрочеканенное золото. Но Кольцовой было простительно, встречались антикварные дилеры, которые и за всю жизнь не научились разбираться в таких вещах.

– Там, в Азии, они стоят долларов шестьсот-семьсот, – сказал Андрей. – Все-таки золото, камни.

– Ничего себе – дешевка, – воскликнула Настя, – совсем разошлись! Вам теперь и семьсот долларов не деньги и осьминог – не рыба.

Первым грохнул Брайловский. Он несколько секунд смотрел на Кольцову, пока сообразил, что она не пародирует его, а просто так получилось случайно. Он расхохотался, к нему присоединились Лена с Андреем, последняя, ничего не понимая, вступила Настя.

– Ребята, – отсмеявшись, спросил Дорин, – а вам не кажется, что тут что-то не так? Как будто вся Москва в один день сошла с ума по поводу шахмат?

ГЛАВА 5

 7 марта, вторник

– У меня для вас есть целых четыре новости. – Женя (человек теперь, после знакомства, называл его так) отложил неизменную газету и встал навстречу вошедшему. – Две хорошие и две плохие. С каких предпочитаете начать?

Они почти подружились тогда, две недели назад. Одного возраста, одной профессии, самая существенная разница, что Женя собирал ордена, а человек уже давно ничего не собирал. Наверное, они бы действительно подружились, если бы можно было рассказать все. Но такой возможности у человека не было, это все только его, исключительно его дело.

– Начнем с хороших. – Человек улыбнулся, достал из пластмассовой пачки «Филипп-Моррис» сигарету и прикурил.

Они уже сидели в кабинете. Давешняя девица все с теми же веснушками осталась за старшую в торговом зале, проводив гостя пристальным взглядом. Высокий, худощавый с коротко стриженными седыми волосами, он явно нравился ей. Евгений открыл сейф, достал бумажку и протянул через стол человеку:

– Вот список. Поначалу в нем оказалось семьдесят восемь фамилий, а теперь, после дополнительной работы – всего семь.

Тогда, две недели назад, Женя не стал знакомить его со «своим», как они здесь выражались, ментом. Возможно, он был прав, тем более что работа – сделана. Семь адресов это не семьдесят, тем более – не семь миллионов.

– Это очень хорошо. – Человек, не глядя (потом посмотрю в гостинице), сложил список и сунул его в карман. – Я передумал, давайте ваши новости по очереди. После первой хорошей – первая плохая: шахматы вы не нашли.