Читаем без скачивания Разрешение на жизнь - Михаил Климман

Надо было тогда не уходить к Альберто, а остаться у Андреевской. Была бы сейчас менеджером дорогого антикварного магазина. А «шибздик» был бы просто любовником и не мучил мелкими придирками: «Почему он на тебя так посмотрел? Зачем ты ему улыбнулась?»

Есть не хотелось, но она силком впихнула в себя две булочки с маслом и ветчиной и выпила большую кружку чаю с молоком. Из всего этого набора она любила только чай, но надо же было хоть как-то пытаться привести свою фигуру в хоть сколько-нибудь округленный вид. Неплохо было бы нарастить бедра, хотя бы слегка увеличить грудь. Все эти патентованные средства от массажа до таблеток совершенно не помогали. Говорят, что беременность может кардинально изменить ее конституцию, но где она и где беременность.

А действительно, Ленка, особенно в последние месяцы, стала как-то мягче, еще женственнее. Они не виделись до вчерашнего вечера недели две или три, и видно было, как подруга даже за такой короткий срок изменилась.

Настя по-хорошему позавидовала Андреевской, хотя и была по натуре человеком совсем независтливым. Даже обвалившееся на Ленку год назад огромное наследство вызвало у Кольцовой только радость. Она решила тогда, что подруга бросит бизнес, уедет вместе с Андреем куда-нибудь на Ривьеру, где находился один из особняков, доставшихся ей от Игоря, и поживет там какое-то время, чтобы хоть немного позабыть тот кошмар, через который прошла.

Но не тут-то было. Неугомонная «амазонка», как Настя звала старшую подругу, решила открыть большой шикарный салон. Она продала огромный дом Игоря в коттеджном поселке «Ручьи» и купила большую квартиру. Затем отдала свой старый маленький магазин на откуп мужу, купила недалеко от своего нового жилья большое помещение в самом центре Москвы и почти полгода проводила в нем ремонт и закупала товар. В понедельник должно было состояться открытие, и Андреевская попросила Настю заняться угощением гостей.

Так что Кольцова подвести подругу не могла и решение своих отношений с маленьким итальянцем отложила на после понедельника. «Позвонить, что ли, ему?»

Но Альберто позвонил сам:

– Это ты?

– Нет, это моя тень, – грустно пошутила Настя.

– Какая «тень»? Что это – «тень»? – насторожился Альберто.

– Тень, это когда я стою на солнце, а от меня на землю мой темный силуэт ложится. Это я так глупо пошутила, прости.

– Пошутила? – обрадовался итальянец и радостно рассмеялся. – Шутка, да? Бурла? Это хорошая шутка – бурла беллиссима. Ты меня извинила? Я не правый был вчера.

– Господи, Бертик, какой же ты у меня глупый.

– Глупый?

– Да, stupidlino…

– Stupidlino, non stupendo? – расстроился итальянец.

– Что это – stupendo? – теперь не поняла Настя, даже не заметив, что спросила скорее не по-русски, а по-итальянски. – Скажи на английском, amato, если по-русски не знаешь.

– Stupendo – это wonderful, perfect, – осторожно сказал «шибздик».

– Конечно, конечно, ты все правильно понял. – Если бы Альберто сейчас видел ее лицо, он скорей всего усомнился бы в том, что его подружка говорит правду, но видеотелефоны пока не вошли в наш быт. – Не скучай, я скоро приеду.

– Я тебя будет ждать.

Настя постояла в прихожей перед зеркалом, раздумывая, подкрасить губы или нет, потом решила оставить все, как есть. Не потому, что больше любила естественную красоту – просто лень победила желание быть привлекательной.

Она не стала ждать лифта, сбежала по лестнице с шахматами под мышкой (отдать ребятам, пусть продадут, все какие-никакие, но деньги) и по инерции, полученной от энергичного движения вниз, сильно толкнула входную дверь. Настолько сильно, что едва не сбила с ног высокого худощавого мужчину с коротко стриженными седыми волосами, пытавшегося войти в подъезд. Он, уворачиваясь от летящей в него тяжелой двери, сделал шаг назад и чуть не упал. Кольцова, получив добавочное ускорение от ушедшей под ее рукой поверхностью, последовала за ним и тоже едва устояла на ногах, схватившись за рукав незнакомого человека.

– Ой, простите…

– Ничего, ничего, – несколько церемонно сказал он, подавая ей руку, – слава Богу – все живы.

Он с уважением посмотрел на Настин рост, как бы сравнивая его со своим – все-таки он был немного короче.

– Двадцать седьмая квартира на каком этаже, не подскажете? – спросил человек, опять берясь за ручку захлопнувшейся двери.

– На восьмом, – автоматически ответила Кольцова, сбегая со ступенек, но тут же остановилась. – А вам там кто нужен?

– Кольцова Анастасия Максимовна, – несколько недовольно ответил человек, явно намекая, что внезапное столкновение у дверей не является поводом для таких бесцеремонных расспросов. – А в чем дело?

Настя картинно уперла руки в боки:

– Я – Кольцова. Что надо?

– Вы? – На лице человека было написано немалое изумление. – Вы – дома?

– А где я должна быть? – агрессивно наступала Настя.

– Ну вы же трубку не берете, я и решил, что вы в отъезде.

– И что вам тогда надо в моей квартире, раз я, по-вашему, в отъезде?

– Узнать у соседей, когда вы вернетесь. – Он обезоруживающе улыбнулся. – Я правда не преступник.

– А кто?

– Последние пять минут, – он восхищенно глядел на Настю, – ваш поклонник. А вообще-то меня зовут – Найт.

ГЛАВА 7

 10 марта, пятница

Дорин заехал за Леной в пока неоткрытый салон и увез домой почти силой. На ее слабые попытки объяснить, что вот здесь еще не доделано, а вот тут еще не закончено, а здесь надо дождаться, пока… – Андрей жестко взял ее под руку и мягко, как ребенка уговаривая, вывел и посадил в машину.

– Есть вещи, – назидательно говорил он по дороге, – ремонт, например, которые нельзя закончить, их можно только прекратить. До открытия еще шестьдесят семь часов – дай себе и ребенку передышку.

– Почему шестьдесят семь?

– Сейчас девять? До двенадцати осталось три часа. Плюс двое суток – это сорок восемь, плюс презентация в четыре – это еще шестнадцать. Итого шестьдесят семь.

Андреевская даже остановилась от удивления:

– Так это же очень много.

– И я то же говорю. Марш в машину и – отдыхать.

Она долго усаживалась, хотя сиденье было отодвинуто на максимум. Андрей не хотел сначала брать «Ауди», считал это лишней тратой, водить ведь приходилось ему и техпаспорт был выписан на него. Он, не подавая вида, довольно сильно комплексовал: очень богатая жена – а он мечтал ее обеспечивать и лелеять. Она абсолютно самостоятельный человек, а ему хотелось, чтобы к его мнению прислушивались.

Тут Лена, правда, была на высоте – ни одного серьезного решения она не принимала без советов мужа. Но, если быть честным, это был скорее «политес». Он иногда чувствовал, как ласково, чтобы не задеть и не обидеть, его подводят к нужному решению.

Андрей считал, что это такая игра: «Я с тобой советуюсь, хотя все решения давно приняла». Но, похоже, выбора большого у него не было, пока, во всяком случае. Ведь кроме денег у Андреевской за спиной был еще профессиональный опыт. Дорин довольно быстро осваивал новое дело, но все равно временами чувствовал себя дилетантом.

– Как ты думаешь, – спросила Лена, когда они тронулись с места, – что за история с шахматами? Мне сегодня опять звонили.

Они вчера не успели обсудить Настин рассказ – Лену всю дорогу тошнило, и, добравшись до дома, она тут же юркнула в постель.

– Я думаю, что Насте звонят не потому, что кто-то над ней подшутил – так не бывает. – Андрей сегодня днем уже пытался проанализировать ситуацию и сейчас излагал то, что надумал. – Похоже, кто-то просто перепутал телефоны. Один мой знакомый года два назад искал работу, он такой мастер Самоделкин, дал объявление в газету, а ему целыми днями названивали про уроки английского. Он побежал в редакцию, там выяснилось, что с такой же фамилией человек искал как раз уроков.

– Ты думаешь, кто-то с фамилией Кольцова дал объявление про шахматы, а там что-то напутали и звонят нашей Анастасии? – Лена посмотрела на мужа.

– Похоже на то. Смотри, два события происходят почти одновременно – поднимается волна у нас, – он с трудом произнес следующую фразу, – в антикварном мире, и кто-то дает объявление в газету.

– Это один и тот же человек?

– Не факт, хотя возможно. Но это не имеет значения.

– Не понимаю. Ты же знаешь – тридцать процентов…

Андреевская где-то прочла, что во время беременности у женщины функционирует только тридцать процентов обычно работающих клеток мозга. И теперь, когда ей было лень думать или надоедало принимать решения, выставляла этот аргумент как ширму, за которой можно было спрятаться и передохнуть.

– Сейчас объясню. – Дорин улыбнулся в темноте. – Я не знаю, что нужно для того, чтобы подать объявление в газету. Но даже если паспорт, всегда можно сказать, что он на прописке. Если ты не пытаешься купить гранатомет и не предлагаешь свои услуги в качестве наркодилера, вряд ли кто-то будет на это обращать серьезное внимание. Значит, почти не имеет значения, кто его подавал, хотя поинтересоваться можно. Важно, что мы понимаем: эти два события как-то связаны друг с другом. Тут другое любопытно – все ищут шахматы для клиента, но ведь никто не знает, какие именно. Вся история с Настей и этим звонком к ней доказывает, что мы имеем дело не просто с коллекционером, который решил собрать несколько старинных или экзотических комплектов, здесь виден интерес к конкретным шахматам, а не к случайным…