отдельный вопрос. Офицеров на Балтийском флоте вешали пачками практически бесконтрольно. А дальше ненависть вырвалась за пределы флота.
Для обуздания бесчинствующих шаек из флотских, революционным властям порой приходилось устраивать почти настоящие войсковые операции. Впрочем, очень многие царские морские офицеры, сами создали предпосылки к такой ненависти к себе. Рукоприкладство и унижения цвели и пахли махровым цветом вплоть до самой революции. Натянуть на руку лайковую перчатку и раздать «фиников» по утру каждому первому встречному матросу на царском флоте было не самым редким явлением. С этим перед революцией стали бороться, но, уже было поздно — ненависть прочно укоренилась.
Алексей понимал эту женщину, не дай бог такое пережить любому, но, как всегда, постарался дистанцироваться от событий минувших дней. Тысячам безвинно сгинувших людей он уже помочь не мог, а большинство мародеров и насильников власти и сами уже уничтожили. Жить стоило только ради будущего и пробовать делать так, чтобы ничего подобного больше не случилось. А для себя он пока отметил задачу: разузнать про эту семью и постараться что-нибудь сделать для нее полезное.
Пока Алексей раздумывал, дошел до места обитания товарища Чубаревой. Совсем небольшого, но очень красивого домика в китайском стиле, почти полностью скрытого ветвями раскидистых лип и сирени.
За пару шагов до калитки послышался угрожающий, глухой рык. Едва слышный, но жутко свирепый, можно даже было подумать, что во дворе скрывается тигр, а точнее медведь.
Лекса точно знал, кто это дает о себе знать, но все равно замедлился и без резких движений вошел во двор.
Открывшаяся картинка могла повергнуть в смятение любого непосвященного человека.
Перед домом на помосте сидел на корточках огромный, уродливый человек с жутковато выглядевшей кривой саблей на коленях. Бугристый лысый череп и плоское лицо были все исполосованы шрамами, рассеченная щека и губа неправильно срослись, из уголка рта торчал желтый жуткий клык, массивная голова вздымалась прямо из саженных покатых плеч, а само огромное тело, смахивающее на тушу, было затянуто в кольчугу.
Рядом с ним лежала большая груда свалявшейся шерсти из которой проглядывали налитые кровью глаза.
Бум и Гам. Настоящие имена охранника-монгола товарища Чубаревой и его собаки выговорить было практически невозможно, поэтому вынужденно приходилось их сократить. К счастью, Бум и Гам не возражали. Когда Лекса первый раз увидел эту парочку, он машинально схватился за пистолет. Где Машка откопала их пока осталось неизвестным, но теперь Алексей был абсолютно уверен, что безопасность Чубаревой находится в надежных руках и лапах. Монгол и его зверюга свою хозяйку просто боготворили. Опять же, по непонятным причинам.
Лекса с ними ладил, но до конца привыкнуть к этой парочке, так пока и не смог.
— Хав… — коротко громыхнул пес с ярко выраженным украинским акцентом, а его хозяин молча приподнялся, изобразил поклон всем телом и махнул рукой в сторону сада: мол, проходи, хозяйка там.
Лекса ответил вежливым кивком и прошел в садик.
В нос ударил густой аромат цветов, Мария поливала розы, солнышко пронизывало ее прозрачный халатик, подчеркивая красивую фигурку.
Лешка с трудом оторвал взгляд; как всегда, нижним бельем хозяйка садика пренебрегла, а ее обнаженное зрелое тело, даже несмотря на уже вполне выраженный животик, смотрелось очень соблазнительно.
— О, Лешка, вернулся! — радостно пискнула Мирра. — Дай, я тебя чмокну, красавчик…
Она подбежала к Алексею и крепко поцеловала его в губы
Лекса приобнял ее за талию, машинально скользнул рукой по горячей ягодице и…
И снова поспешил одернуть руку, потому что его опять пронзило горячее желание.
«Да чтоб тебя… — ахнул он мысленно. — Что творится-то? Как кобыла нашептала. Может контузия сподобила?..»
И чтобы не выдать желание, буркнул сердито.
— Мать, ты бы трусы хоть напялила. Светишь телесами, так и до греха недалеко…
Мария весело рассмеялась и поманила пальчиком.
— Идем в беседку, я тебя кофием напою. Там и поболтаем.
Она на минуту исчезла и вернулась уже в длинном халате из плотного шелка.
— Чтобы тебя не соблазнять, солнце мое… - пояснила она, разливая кофе по чашечкам. — Тебе и так сейчас нелегко, родной. Мирятся твои?
Лекса глубоко вздохнул.
— Пока непонятно. А еще больше непонятно, какой кобылы ты меня не предупредила?
— А я сама знала? — всплеснула руками Машка. — То, что прибудут советники по военно-медицинскому делу было известно давно, но список только вчера утром пришел, когда они уже были здесь. Неужто я бы тебя не предупредила, солнышко ты мое?
— Ладно, проехали… — буркнул Лешка.
— Справишься, — развела руками Чубарева. — Выхода у тебя другого нет. А я подсоблю. И не бойся, в Центр все правильно отсигналим. Я потом расскажу, что отвечать, если спрашивать будут.
— Проехали, говорю, — Алексей сделал маленький глоток из чашечки и цапнул с блюда рогалик. — Уммм… вкушно. Сама, что ли пекла? Когда ты, мать, успеваешь? А где товарищ Хуергай?
Чубарева махнула рукой.
— Где-где, в манде… — она хохотнула. — Но не в моей. У Соньки. Пусть его. Лучше скажи, как все прошло на линии разграничения? Шансы есть быстро закончить с милитаристами?
— Шансы есть всегда, — коротко ответил Алексей. — Но не буду забегать вперед. Как у тебя дела?
Лексу интересовал, в первую очередь, внутренний политический расклад в Китае. Новая советская стратегия «умеренной, но всеобъемлющей» экспансии Коммунистической партии Китая в общество, довольно неожиданно, почти сразу дала свои результаты. Коммунисты сменили свою агрессивную стратегию, таким образом для Чан Кайши был снят главный раздражитель, причем КПК стало надежным партнерами Гоминьдана в правительстве. А под этой маркой, коммунисты уверенно усиливали свое присутствие во всех сферах деятельности государства. Опять же, очень осторожно, признавая ведущую роль Чан Кайши, как военного и политического руководителя. Теперь они контролировали ряд важных комитетов, в том числе комитет народного образования, что им позволяло без лишнего шума внедрять коммунистическую идеологию в крестьянские массы.
— Помаленьку, — тоже коротко ответила Мария. — Пока без неожиданностей. Поддержка всех слоев населения растет, а это главное.
Лекса помедлил немного, обдумывая свой следующий вопрос, который, очень сильно беспокоил его. Попав в Китай, он напрочь позабыл о таком знаковом товарище, как Мао. Однако именно в это время Мао Цзэдун стал на старт своей политической карьеры. И именно он, в свое время, поверг свою страну в пучину настоящих бедствий. Не говоря о том, что Китай при нем превратился из верного союзника во врага Советского Союза. Из всего этого прямо произрастал вопрос. А не подрезать
