согласиться, уверяю.
— К делу, — сухо бросил Алексей и пошел по дорожке в направлении резиденции Чан Кайши.
— Каково это… — майор слегка запнулся. — Каково это быть, самым молодым комбригом и самым молодым кавалером четырех орденов Красного Знамени в Советской России? Тем более, таких кавалеров в России всего четверо? Быть народным героем, способным теоретиком военного дела, прославленным боевым командиром? Вам тяжело?
— Мне просто категорически не хватает времени, — недовольно буркнул Алексей.
— Как я вас понимаю, — искренне вздохнул Сеймур. — Мне тоже. Но речь не обо мне. К слову, мы заочно знакомы…
Алексей резко остановился и холодно посмотрел на британца.
— Туркестан?
— Туркестан, — спокойно подтвердил разведчик. — Ваши и так знают, что я там был, так что я не выдам никаких секретов. Я ушел из кишлака за час до того, как вы пришли туда за Ахмед-ханом и прочими. А мой коллега остался там навсегда. Тогда я еще не знал, что операцией руководили вы, Алексей Алексеевич, но сейчас уже знаю. Признаюсь, я впечатлен. Все прошло воистину блестяще. Вы разом покончили со всеми лидерами сопротивления. Сколько вам лет тогда было?
Алексей подивился осведомленности британцев и пожал плечами:
— Не с лидерами сопротивления, а с бандитами. По поводу возраста, увы, я не знаю даже сейчас, сколько мне точно лет. Увы, я беспризорник. Очень многое навсегда пропало из памяти. Около двадцати пяти, возможно немногим больше или меньше. Что касается Туркестана — увы, я не понимаю, о чем вы говорите. Я участвовал во многих операциях, как успешных, так и не очень.
— Мы поняли друг друга, товарищ Турчин, — Сеймур снова улыбнулся и галантно поприветствовал проходящую мимо закутанную в шелка дородную китаянку. — Так… следующий вопрос. Ряд блестящих операций: Туркестан, Польша, Бессарабия, теперь Китай! Чем вы руководствуетесь во время своих миссий? Что вас ведет? Вам самому нравится, чем вы занимаетесь?
— Приказ меня ведет… — недовольно выдавил из себя Лекса. — Приказ. Повторюсь, не имеет значения, что мне нравится или нет. При этом я полностью поддерживаю политику партии и правительства. А к упомянутым вами территориям я не имею никакого отношения. Так, понятно?
— Вполне! — искренне согласился Сеймур. — А вот я бунтарь! Как сказал мой дед, меня отравил либерализм еще с детства, когда я завел себе дружка — негритенка. Вы знаете, его секли розгами за меня, а я поклялся, что отомщу за него. И отомстил. Набил любимую трубку деда собачьими какашками. А вот, как раз, политику своего правительства я во многом не поддерживаю. Но, как и вы, предпочитаю исполнять приказы и люблю свою страну. Правительства и режим меняются, а страна остается. И да, передайте госпоже Чубаревой, что ловить меня на медовый пряник не стоит. Я не поддаюсь вербовке. Потому что давно и окончательно влюблен в свою жену. И боюсь ее немного. Вам это чувство знакомо, не так ли?
Он заразительно расхохотался. Лекса тоже невольно улыбнулся. К слову, общение с британским разведчиком даже получилось приятным. Да, он, в так называемом «интервью» пытался выведать довольно деликатные моменты, но не навязчиво, а Алексей без труда купировал эти попытки.
Уже когда подходили к месту, майор искренне заявил.
— Довольно странно такое говорить о своем идеологическом враге, но вы мне нравитесь, Алекс. Мы бы могли стать настоящими друзьями. Есть в вас эдакая природная харизма и надежность. На женщин такое действует убойно, но и меня зацепило. Сейчас самое время скрепить знакомство стаканчиком виски и сигарой, но я, как и вы, терпеть не могу спиртное и табак. А знаете, вместо этого, я хочу сделать вам своеобразный подарок — дам совет.
Британец весело, с налетом хулиганства, глянул на Алексея.
— Госпожа Чубарева его оценит. Я завтра возвращаюсь в метрополию, а меня уже сменил мой коллега майор Питер Хаббард, по прозвищу Бульдог. Его так назвали совсем не зря. Он моя полная противоположность и искренне ненавидит всех, кроме британцев. И не остановится ни перед чем, во имя приказа и оправдает своим псевдопатриотизмом любую мерзость. Будьте осторожней, Алекс. А я сейчас покину это великолепное мероприятие. Возможно, мы еще увидимся. Прощайте…
Он крепко пожал руку Лексе и ушел.
— Что это было? — растерянно пробормотал Алексей, смотря на удаляющегося британца. — Как-то все непонятно.
Впрочем, не стал ломать голову, решил написать подробный рапорт по встрече товарищу Чубаревой и отправился к генералу Чану.
А у него, в огромном павильоне происходило, пожалуй, главное действо.
Весь павильон был битком набит главными политическими функционерами Гоминьдана, высшими военными чинами и гостями из числа промышленников и торговцев. Чан восседал в первом ряду рядом с вдовой Сунь Ятсена, по правую сторону от него кресло пустовало, между ним и товарищем Чубаревой, а по левую сторону от вдовы скучал товарищ Хуергай.
Появление Лексы зал встретил восторженными, традиционными воплями:
— Тысяча лет, великому полководцу Лану. Вань суй, вань суй!
Следом все начали бурно рукоплескать.
Лекса тоже традиционно мысленно обматерил всех до единого, изобразил сдержанный, но полный скорби из-за опоздания поклон и занял свое место возле генерала.
— Где вас носит, мой добрый друг? — нарочито возмущенно прошипел Чан. — Мы вас тут ждем, ждем…
— Его, наверное, похитили местные красавицы, — манерно хихикнула вдова. — Простите нашего героя, господин генерал, это уважительная причина.
— Мое сердце полно скорби… — горько вздохнул Алексей. — Заставлять ждать столь мудрых и пресвященных друзей непростительно…
— Он китаец! — радостно воскликнул Чан, обращаясь к вдове. — Точно китаец! Я люблю его, как брата! Но хватит! Будем радоваться!
Он вальяжно хлопнул в ладони.
Занавес распахнулся, а за ним, по центру сцены, оказался непонятный объемный объект, размером с легкий танк, прикрытый шелковым покрывалом.
Следом к объекту выскочил маленький человечек, в традиционном китайском парадном костюме, несколько раз, манерно кривляясь, зачем-то прошелся туда и обратно, после чего резким движением сдернул покрывало.
А под ним…
Под ним оказался памятник, изображавший собой…
Сидящего на кресле товарища Сунь Ятсена. По правую сторону от него стоял генерал Чан Кайши, а по левую…
По левую — генерал Лан.
Всех персонажей изобразили почти с фотографической точностью, правда Лексу изваяли, изрядно добавив азиатских черт.
У Алексея даже челюсть отпала от удивления. Такого он точно не ожидал.
Павильон взорвался диким восторженным ревом.
— Не молчите… — Чан толкнул Лексу локтем.
— Это… — Лешка запнулся. —
