— Святые последних дней не мстят, они только наказывают виновных, — холодно отвечал данит. — Их правосудие непогрешимо, но оно также и неумолимо к заблудшим людям; оно преследует их на край света, и никто не может избегнуть исполнения приговора, произнесенного над ним пророком, даже если бы виновному удалось скрыться в недра земли…
— Это ко мне вовсе не относится, — перебил его капитан Грифитс, — и я не имею ни малейшего желания вмешиваться в ваши дела, но так как вы нуждаетесь в моем содействии, то я решусь на это не иначе как с условием, что от меня не потребуют ничего такого, что бы не согласовалось с долгом моей чести.
— Если вы так преданы долгу своей чести, то почему же вы не доверяете нам? Возможно ли сравнивать честь благородного человека с честью святых, которых приговор есть не что иное, как выражение воли Всевышнего?
— Все это громкие фразы и фокусничество! Считаю не лишним предупредить вас, что я вовсе не расположен ни слушать, ни соглашаться как с одним, так и с другим. Я говорю с вами как человек, прошу вас отвечать мне тем же.
— Спрашивайте меня.
— Предоставлено ли вам право посвятить меня в тайну возложенного на вас поручения? Заранее предупреждаю вас, что только это откровение может ручаться вам в моем согласии содействовать вам, но в таком только случае, если намерение пророка, в исполнении которого он предлагает мне быть соучастником, будет вполне согласоваться с долгом чести и законами справедливости. Теперь говорите и будьте откровенны, если имеете на это право; но только, пожалуйста, без всяких разглагольствований, иначе я заставлю вас замолчать! Говорите, я вас слушаю!
— Как эти люди нетерпеливы и недоверчивы! — сказал данит свысока. — Пророк приказал мне сообщить вам все, тем более что вы некоторым образом заинтересованы в этом деле.
— Вот так бы давно следовало вам начать разговаривать со мною. Но все-таки я не понимаю, чем я могу быть заинтересован в этом деле.
— Вы можете думать, как вам угодно, но я прошу вас выслушать меня с большим терпением.
— Хорошо, говорите, я вас слушаю!
— Прежде чем я буду говорить, прикажите подать мне стакан воды, потому что я чувствую такую сильную жажду, что язык прилипает к гортани.
— Извините, пожалуйста, что я до сих пор не предложил закусить ни вам, ни вашим товарищам, — сказал Грифитс и подал лейтенанту знак, который был понят последним.
Маркотет вышел, и через пять минут два лакея внесли и поставили на стол огромный поднос, уставленный всевозможных сортов закусками и винами.
— Пейте и ешьте, брат мой, — сказал капитан, — и еще раз простите мне, что забыл правила гостеприимства.
— Мы так спешили, что со вчерашнего дня ни люди, ни лошади ничего не ели, — сказал данит, набросившись с волчьим аппетитом на поданные закуски.
— Но отчего же вы так спешили? — спросил капитан. — Ведь вы же знали, что меня всегда можно застать дома.
— Я имел в виду не только вас, — отвечал данит, усердно опустошая поднос.
— Кого же еще?
Данит слегка поднял голову и посмотрел искоса на капитана.
— Того, кого мы преследуем, — сказал он глухим голосом и снова принялся набивать себе рот.
— Кого же вы преследуете?
— Вы скоро узнаете.
— Опасен он?
— Вы увидите.
Капитан Грифитс убедился, что ничего не добьется от голодного данита, кроме неясных и отрывистых ответов, перестал его спрашивать и, предоставив мормону полную свободу пожирать поставленные перед ним блюда, начал вполголоса разговаривать с другом своим, капитаном Джемсом Форстером.
Между тем лейтенант Маркотет, приказав накормить товарищей данита и лошадей их, возвратился в комнату.
Данит продолжал бесстрастно свою трапезу, не обращая, по-видимому, ровно никакого внимания на все, что происходило и говорилось вокруг него.
Наконец настала-таки минута, когда, при всем своем желании, он не мог проглотить более ни одного куска.
Налив себе стакан вина, данит выпил его залпом, отодвинул от себя поднос с тарелками, тщательно вытер рот и потом, вынув из кармана красивый портсигар, педантично, спокойно и с большим знанием выбрал себе сигару и принялся курить ее методично и не теряя своего достоинства.
Окончив все это, он самодовольно крякнул.
— Ну, — спросил капитан, — как вы теперь себя чувствуете?
— Гораздо лучше, благодарю, капитан; я был в страшном изнеможении, а теперь чувствую возобновление своих сил.
— Расположены ли вы теперь рассказать мне о цели вашего посещения?
— С удовольствием, капитан, если вы только будете согласны терпеливо выслушать меня хоть несколько минут.
— Ну, говорите же скорее.
— Вот в чем дело, капитан. Месяца два тому назад, побывав в одной из моих ферм, находящейся в пяти лье от Дезере, я возвращался в святой город; я ехал с одной из своих жен, француженкой, которую я очень люблю Когда мы поравнялись с глубоким оврагом, находящимся немного в стороне от дороги и который называется Волчьей Долиной, жена моя, указав на хищных птиц, которые с криком кружились над этим оврагом, спросила меня, что привлекает их к этому месту. Я взглянул, и действительно, большие вороны, серые орлы и другие хищные птицы кружились над Волчьей Долиной.
— Вероятно, — отвечал я, — они чуют в этом овраге добычу. Без сомнения, труп какого-нибудь волка или мула.
— А если это труп человека? — спросила жена.
— Быть может, хотя я вовсе этого не думаю.
Я слез с лошади и спустился в овраг; при моем приближении птицы с криком разлетелись, и я увидел труп человека. Несмотря на то, что труп этот сильно разложился и наполовину был съеден хищными птицами, мне стоило только бросить беглый взгляд, чтобы узнать в нем одного из наших святейших данитов. Несколько дней перед моим открытием он уехал из Дезере с другим данитом, по имени Гарри Браун, с которым он всегда находился в самых дурных отношениях. С тех пор как они оставили святой город, мы не получали никаких известий ни о том, ни о другом. Взвалив труп на одного из следуемых за нами мулов, я отправился в город и тотчас по приезде сообщил обо всем этом пророку, который собрал всех данитов, и труп несчастного был тщательно осмотрен; кроме перерезанного горла у него не оказалось никаких ран.
— Я знаю человека, который убил нашего брата, — сказал пророк, — он не избегнет кары правосудия. — Затем пророк отвел меня в сторону и сказал: — Убийца — Гарри Браун! Он совершил это преступление, чтобы осуществить свои тайные планы, которые он давно уже обдумывал. Сегодня вечером ты отправишься за ним в погоню в сопровождении десяти человек и встретишь убийцу в горах Рошез или, быть может, у реки Журдан. Я дам тебе письмо к капитану Грифитсу, который находится на охоте в здешних местах; он поможет тебе в преследовании убийцы.
