Читаем без скачивания Кровавая Земля (ЛП) - Бернард Корнуэлл

- Хотите кофе?

- А есть?

- Могу украсть.

- Ну давай, укради, - ответил Старбак. Он встал, чувствуя боль в каждой мышце, и подхватил винтовку с безнадежно отсыревшим, как он помнил, зарядом. Прощупал одежду, но она еще не просохла, а огонь давно угас.

- Который час? - крикнул он вслед Люциферу, но парнишка уже исчез.

- Едва перевалило за половину шестого, - ответил ему незнакомый голос. Старбак в чем мать родила вышел из-за деревьев и увидел укрытую плащом фигуру на коне. Незнакомец захлопнул крышку часов и, откинув край плаща, опустил прибор в специальный кармашек. До того, как алая накидка с подкладкой снова заняла подобающее ей место, Старбак успел заметить нарядный мундир, явно не знакомый с почерневшими следами пороха или кровавыми пятнами.

- Мейтленд, - отрекомендовался верховой. - Подполковник Нед Мейтленд, - он покосился на обнаженного Старбака, но обошелся без замечаний. - Я прибыл из Ричмонда, и у меня для вас имеются приказы, - добавил он.

- Для меня? - тупо переспросил Старбак. Он до сих пор не проснулся, поэтому безуспешно пытался сообразить, с чего бы кому-то в Ричмонде посылать ему приказы, в которых он нуждался гораздо меньше, чем в нормальном отдыхе.

- Вы майор Старбак? - спросил Мейтленд.

- Да.

- Приятно познакомиться, майор, - произнес Мейтленд и, свесившись с седла, протянул Нату руку. Старбак, посчитав жест несколько неуместным, замешкался, но отказываться от рукопожатия было бы грубо, поэтому он шагнул к лошади и пожал протянутую руку. Полковник быстро одернул ее, словно опасаясь, что Старбак испачкает ее, и натянул снятую было перчатку. Он пытался скрыть свою реакцию от Старбака, который, по мнению полковника, смахивал на ходячий кошмар. Тело его было бледным и тощим, тогда как лицо и руки потемнели от солнца. Сгусток крови пересекал щеку Старбака, а черные волосы свисали длинными космами. Мейтленд же чрезвычайно гордился собственной внешностью и старался поддерживать щегольский вид. Он был несколько юн для подполковника, может быть, лет тридцати, но уже отпустил густую бороду и тщательно завитые усы, которые пропитывал ароматным лосьоном.

- Тот парнишка - ваш слуга? - он кивнул в направлении убежавшего Люцифера.

- Да, - Старбак, собрав влажную одежду, теперь натягивал ее на тело.

- Вы разве не знаете, что черным не полагается иметь оружие? - заметил Мейтленд.

- Им и в янки стрелять не полагается, но у Булл-Ран он парочку-таки ухлопал, - буркнул Старбак. Он уже успел выдержать битву с Люцифером на тему револьвера Кольта, который подросток желал таскать с собой, и повторять этот опыт с каким-то там выскочкой-полковником из Ричмонда у него не было сил.

- Что за приказы? - спросил он Мейтленда.

Полковник Мейтленд не ответил - его взгляд был устремлен сквозь бледноватые лучи восходящего солнца на особняк за рекой.

- Шантильи, - задумчиво произнес он. - Полагаю, это Шантильи.

- Чего? - переспросил Старбак, натягивая сорочку и сражаясь с немногими оставшимися пуговицами.

- Вон тот дом. Он называется "Шантильи". Славное местечко. Я танцевал там пару раз и непременно станцую еще, когда прогоним янки... где я могу найти полковника Свинерда?

- Стоящим на коленях, надо полагать, - ответил Старбак. - Вы мне приказы дадите или нет?

- Разве вам не положено называть меня "сэр"? - вежливо спросил Мейтленд. Однако вежливость эта несла оттенок нетерпения, вызванного враждебностью Старбака.

- Держи карман шире, - кратко ответил Старбак, сам удивленный агрессивностью, которая, похожа, становилась одной из главных черт его характера.

Мейтленд решил не доводить дело до конфликта.

- Мне предписано передать вам приказы в присутствии полковника Свинерда, - объяснил он и замолчал, ожидая, когда Старбак закончит справлять нужду под деревом. - Вы выглядите юным для майора, - заметил он, пока Старбак застегивал брюки.

- Вы выглядите юным для полковника, - угрюмо отрезал Старбак. - Мой возраст, полковник, может волновать лишь меня да парня, что вырежет его на надгробном камне, если он у меня будет. У многих солдат его вообще нет, если, конечно, они не сражаются, сидя за столом в Ричмонде.

Отпустив это оскорбительное замечание человеку, который весьма смахивал на сражающегося из-за стола, Старбак, наклонившись, завязал шнурки ботинок, снятых им с мертвого янки у Кедровой горы. Дождь прекратился, но воздух весь пропитался влагой, а трава - водой. Несколько легионеров вышли из-за деревьев, чтобы потаращиться на щеголя-подполковника. Офицер терпеливо выдержал их осмотр, дожидаясь, пока Старбак захватит свой мундир. С пригоршней кофейных зерен вернулся Люцифер, получивший от Старбака указание отнести их к палатке Свинерда. Нат нахлобучил отсыревшую шляпу и махнул Мейтленду.

- Сюда.

Старбак нарочно повел разодетого Мейтленда сквозь наиболее труднопроходимые участки леса, принудив, таким образом, полковника спешиться. Полковничий плащ с шелковой подкладкой немедленно промок. Мейтленд не протестовал, Старбак тоже молчал. Они вышли к палатке Свинерда, где, как и предсказывал Нат, полковник как раз молился. Вход в палатку был распахнут. Полковник стоял на коленях на полу палатки, Библия лежала перед ним на походной койке.

- Он познал Господа нашего три недели назад, - громко, чтобы потревожить полковника, сказал Старбак, обращаясь к Мейтленду. - И с тех пор беспрестанно приседает Ему на уши.

За три недели произошло настоящее чудо - Свинерд из отупевшей от пьянства развалины превратился в славного солдата. Сейчас же он, в сорочке и серых панталонах, повернул свой зрячий глаз к потревожившим утреннюю молитву людям.

- Господь простит вас за это вторжение, - великодушно объявил он. Поднявшись на ноги, он натянул подтяжки на худые плечи. Мейтленд невольно содрогнулся при виде Свинерда, который выглядел еще непрезентабельней, чем Старбак. Полковник был худощавым, испещренным шрамами мужчиной с неопрятной бородкой, пожелтевшими зубами и без трех пальцев на левой руке.

- Ногти грызет, - пояснил Старбак, заметивший взгляд, брошенный Мейтлендом на три обрубка.

Мейтленд поморщился и шагнул вперед с протянутой рукой. Свинерд, казалось, удивился жесту, но вполне дружелюбно пожал ее, а затем кивнул Старбаку.

- Утро доброе, Нат.

Старбак, не ответив, кивнул в сторону Мейтленда:

- Подполковник Мейтленд. Имеет для меня приказы, но говорит, что сначала хочет увидеть вас.

- Что ж, вы меня увидели, - обратился к Мейтленду Свинерд, - так что передайте Нату приказы.

Но Мейтленд сначала подвел коня к ближайшему дереву и привязал его к свисающей ветке. Он расстегнул седельную сумку и извлек пакет с бумагами.

- Вы меня не помните, полковник? - спросил он через плечо, застегивая сумку.

- Увы, нет, - настороженно ответил Свинерд, опасаясь, что встретил человека из своего дохристианского прошлого. - А должен?

- Ваш папаша моему сбыл несколько рабов. Двадцать лет назад.

Свинерд расслабился, поняв, что его старые грехи тут ни при чем:

- Наверное, вы были еще мальчиком, полковник.

- Был, но я помню, как ваш отец убеждал моего, что рабы - хорошие работники. Но как бы не так, они оказались чертовски плохими работниками.

- В торговле, - ответил Свинерд, - говорят: какой хозяин, такие и рабы, - полковник говорил ровно, хотя из слов его было понятно, что Мейтленд ему, как и Старбаку, крайне не нравился. Возможно, обоим претило чувство надменности; возможно, их раздражало вторжение в жизнь человека, который явно никогда не слышал свист пролетающих над головой пуль.

- Люцифер скоро принесет кофе, - сказал Свинерду Старбак.

Полковник подхватил пару походных стульев и пригласил Мейтленда садиться. Сиденьем для Старбака послужил перевернутый ящик, еще один заменил стол.

- Ну и где ваши приказы, полковник? - спросил Свинерд.

- Тут, - ответил Мейтленд, кладя бумаги на ящик. Он прикрыл их шляпой, чтобы Старбак и Свинерд не забрали их раньше времени. Сняв мокрый плащ и явив собеседникам безукоризненный мундир, украшенный двойным рядом начищенных до рези в глазах латунных пуговиц. Оба плеча были украшены парой золотых звезд, который вполне могли быть и впрямь изготовлены из настоящего золота. Рукава же его были расшиты, по всей видимости, золотой нитью. Потертый китель Старбака не знал ни золота, ни латуни, ни даже нашитых погон его ранга - лишь разводы белой соли там, где пот впитался в ткань. Мейтленд протер сиденье стула и подтянул украшенные желтыми лампасами брюки перед тем, как сесть. Он приподнял шляпу, отложил запечатанные бумаги и протянул Свинерду одиночный листок.

- В соответствии с отданными мне приказами докладываю о своем прибытии, полковник, - донельзя официально произнес он.