Я подумала об отсутствии парикмахерских, мобильной связи, стиральных машинок и горячего душа, а также о необходимости готовить на открытом огне. И сказала:
— Конечно, доча, настоящее.
— Только знаешь что… — вздохнуло чудовище. — Жалко, что папа в командировке.
«Да, — подумала я, — вот только твоего отца тут еще и не хватало для полного кайфа!»
* * *
С утра пораньше меня разбудило стаскивание одеяла и вопль в ухо: «Ма-ам, а можно я схожу с дядей-волшебником травки собирать? Ма-ам, можно, да?»
Неужели я, отнюдь не наивный человек, отпущу единственного ребенка в лес на поиски сомнительной флоры в компании занимающегося оккультизмом отшельника? Разумеется. Я — сухая и холодная женщина, но надежда на лучшее мне не чужда. А вдруг все-таки сгинет?..
По-настоящему я проснулась уже гораздо позже, под яркий солнечный свет в единственное окно и под глухие удары в дверь далеко внизу.
Первым делом я попыталась натянуть на голову подушку и проклясть дорогого мужа за то, что он опять забыл ключи. Вторым делом я подскочила (слава богу, спала в одежде) и, подхватив наш котелок (килограмма три в нем было, ничего себе снаряд), начала спускаться вниз по винтовой лестнице.
«Зачем я это делаю? — уже на середине лестницы сообразила я. — Куда логичней отсидеться наверху…»
Потом я решила, что поступаю все-таки правильно. Если пришельцы начнут обыскивать башню, они меня все равно найдут. А так можно попытаться проскочить мимо них, в окно или в дверь.
Когда я спустилась на первый этаж, дверь уже вышибли и по комнате, между залежей книг, немытой посуды и сломанных магических амулетов расхаживал высокий блондин атлетического сложения. Прическу блондина рассекали два остроконечных уха, так что мне не составило большого труда идентифицировать Тиэллина, хозяина белого замка. Эльф был одет со средневековой пышностью, а его красный бархатный плащ сделал бы честь любому театральному занавесу. Первый этаж башни сразу показался мне еще меньше, чем вчера.
Он повернул ко мне лицо, искаженное, судя по всему, праведным гневом. Да, мужчина роскошный, что и говорить. Как раз во вкусе моей мамы.
— Где Мадрагор? — спросил он низким и опасным голосом. — Где этого бездельника черти носят?
— Разве так разговаривают с леди? — спросила я, приподнимая котелок.
Знаю я таких громил. Если сразу не заставишь себя уважать, диалога не получится в принципе. Хотя, конечно, я рисковала. Не исключено, что он не признает «леди» в существе в джинсах и клетчатой рубашке. Наверное, сочтет служанкой.
— Леди?! — рыцарь, нахмурившись, оглядел меня. — Парень, ты серьезно думаешь, что тебя можно спутать с женщиной? Ну-ка, где твой господин?
Признаюсь, не впервые в жизни я столкнулась со столь откровенным пренебрежением к своей груди. Но за мужчину меня приняли все-таки первый раз с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, так что я даже не нашлась с ответом. Стояла и глотала воздух. Интуитивно мне было понятно, что первый порыв обрушить на голову нахала котелок мог оказаться опасным для моего здоровья и даже фатальным.
— Неправда! — вдруг заорала Олька от дверей, эльф удивленно оглянулся на крик. Мое несносное дитя стояло на пороге, сжимая кулаки, волшебник возвышался за ним. — Моя мама — первая красавица, в нее все влюбляются, даже лошади и собаки! — последнее — правда: животные почему-то испытывают ко мне необъяснимую симпатию. Наверное, им видится родство: первая часть Олькиного утверждения — вранье чистой воды.
— Да? — эльф посмотрел на меня с сомнением, и тут его лицо просияло. — Госпожа моя! — он упал на одно колено и прижал одну руку к сердцу. — Прошу простить меня! Мое замешательство в первый момент было вызвано исключительно ослеплением вашими красотой и добродетелью. Прошу вас, позвольте мне искупить мою оплошность — кровью, если необходимо! Я счастлив буду упасть бездыханным к вашим ногам.
— Прощаю, — сухо ответила я. А что мне еще нужно было делать? Заорать «Прекратите этот фарс»? — Вы — лорд Тиэллин, я так полагаю?
— Граф Тиэллин, — поправил он меня голосом чарующей мягкости. — Леди, позволите ли мне узнать ваше имя?
— Светлана, — ответила я неохотно. Очень не люблю представляться.
— О, леди Светлиана! — воскликнул он. — Позвольте выгравировать это чудное слово на моем нагруднике, с тем, чтобы я нес его в бой перед собою?
— И чтобы его царапали и пронзили? — поинтересовалась я. — Не дозволяю.
— Прошу прощения, не подумал! — понурившись, он повесил голову. — Леди…
— Дорогой граф, — изо всех сил я пыталась встроиться в его манеру речи: нужно как-то попробовать доказать ему, что я из дворян, а то не только издеваться продолжит, но и — как знать? — мечом порубит. — Сдается мне, что первоначальной целью вашего визита было навестить сэра… ээ, господина волшебника? Тогда не смею мешать вашей беседе: мне будет крайне неловко слышать, что такой блестящий рыцарь отложил свои планы из-за разговора со мной.
— Уау, мам, ты даешь! — Олька в восторге захлопала в ладоши.
— Мадам! Вы не только прекрасны, но и великодушны, — Тиэллин приосанился и выпрямился. — Смею вас заверить: как только я разберусь с этим лентяем Мадрагором, я буду счастлив, если вы окажете мне честь беседой со мной!
После этого он обернулся к волшебнику, но того и след простыл — только стояла на пороге корзинка с травами.
— Ах ты мошенник! — вскричал Тиэллин и ринулся за волшебником прочь из башни.
Я же сгребла чадо за руку и велела шевелить ногами. Черт его знает, этого представителя местных властных структур. Лучше убраться отсюда подальше, пока он не опомнился и не вернулся.
Когда мы выскочили из башни и отошли от нее уже где-то на километр, я решила, что самое время приступить к воспитательной беседе:
— Оля, почему ты перебивала старших и кричала: «Уау, ты даешь»? Приличные девочки так себя не ведут!
— Значит, хорошо, что я уже не девочка, — довольно ответствовало чадо.
— Что?! — а я-то думала, с потерей девственности — это была моя шутка для внутреннего употребления.
— Мам, ты только не ругайся. Ты пока спала, я сбегала… то есть сбегал, к источнику. Там вода делает из девочек мальчиков, а из мальчиков девочек.
— Я же тебе говорила не пить из незнакомых водоемов! Про Иванушку помнишь?!
— Да там табличка висела! И очередь целая стояла! Но ты не бойся, детям бесплатно.
— … - сказала я.
— Мам, если что, я сбегаю поменяюсь обратно, — покаянно выдало чадо. — Только не сразу, можно? Мне всегда хотелось быть мальчиком…
— Да нет, погоди, — я махнула рукой. — Посмотреть надо… Привыкнуть и обдумать. Захочешь — поменяешься. Зато мне теперь второго не рожать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
