их глазах кажусь или предательницей, или близко к тому.
— О, так это же легко устранить.
Старичок хлопнул себя ладошкой по лбу.
— Вы, главное, соглашайтесь, а там я всё устрою. А то учтите, вдруг мои сыновья не выберут вас? Что, конечно, ни мне ни вам неизвестно, но всё-таки в ваших же интересах иметь запасной план, не так ли?
— Не так ли… — я задумчиво повторила за ним. А когда опомнилась, глядя на крайнюю степень его удивления, исправилась: — Точнее, так. Да. Всё именно так, вы абсолютно правы.
— Вот видите, — он зачастил, — я, знаете ли, за всю свою жизнь научился «читать» людей. Не умей я этого делать, не сколотил бы себе большого состояния. Ну, сами понимаете…
— Угу, — поддакнула я на всякий случай. — Кажется, понимаю.
— Тогда, будьте добры, вернитесь обратно в зал, а я всё устрою.
Непонятно, что именно он устроит, но от лишнего заработка я бы не отказалась. Главное, чтобы меня не прирезали в ближайших кустах ради устранения препятствия к желанной цели, а остальное — такие мелочи, согласитесь?
— Эй, А-а-амье-е-ен! — визгливо позвал бойкий старичок…
А ведь это тот самый Пеппер, который гороховый король!
Знала бы заранее, как он выглядит, не вела бы себя неподобающе. В Истленде, как назло, нашлись фотографии только его сыновей. С другой стороны, всё сложилось как нельзя лучше и мне грех жаловаться.
Тем временем Пеппер продолжал:
— Хватит дурью маяться, Амьен. Бросай ты эту косу и принеси мне кресло-мочалку.
Немое изумление было ему ответом, в том числе со стороны слуги по имени Амьен.
— Ну, это… — Стоун-старший немного стушевался. — Кресло, то самое… которое, ну, туда-сюда. Садишься в него и туда-сюда. Ну, кресло, Амьен…
Если у кого и не выступил румянец из присутствующих, то этот человек был попросту глух или же прослушал провокационную просьбу старика.
— М-м-может быть, кресло-качалку? — из толпы послышался тоненький девичий голосок.
— Умничка, золотко! — Пеппер широко улыбнулся и указал в сторону подсказчицы. — Подойди ко мне, я хочу тебя кое о чём спросить.
Неподдельный ужас отразился на её лице на какую-то долю секунды. Но вот молодая, рыженькая прелестница совладала с эмоциями, расправила плечи и отправилась в тот же самый угол, где ещё совсем недавно стояла я.
— Иди-иди, не бойся, — науськивал старик. — Я не кусаюсь. Точнее кусаюсь, но только по четвергам, а сегодня… Кстати, а какой сегодня день?
— Четверг, — подсказала другая рискованная личность.
— О, ну тогда сегодня сделаю исключение, — быстро нашёлся мистер Пеппер. — И ты тоже, золотце. Подойди. Будешь следующей, ага.
Глава 4
Пиу-у-у… фьють, пам!
Дротик с розовым оперением пролетел через всю комнату и аккуратно вонзился в нос взрослого мужчины, изображённого на реалистичной миниатюре, пришпиленной к стене маленькими иголками.
Молодой господин по имени Этьен изволил играть в дартс со столь экстравагантной мишенью. Он стоял рядом с окном и забавлялся вдвойне, наблюдая между делом за суетой внизу у подъездной центральной аллеи, по которой изнурённые и самую малость разозлённые орчихи топали, наряженные в непривычные для их расы длинные безразмерные платья.
— О, огурчихи пожаловали! — весело поделился новостью рыжеволосый красавец по имени Этьен.
Взяв дротик с зелёным оперением в другую руку, он быстро прицелился и запустил метательный снаряд.
Пиу-у-у… фьють, стук-стук.
В этот раз дротик непривычно изменил траекторию и стукнулся о фотографию плашмя, из-за чего упал на пол к другим, таким же зелёным дротикам.
— Не люблю зелёный. Он невезучий.
— Ну да, оправдывай больше свои кривые пальцы, — Джульен усмехнулся, сидя у камина.
Он с ностальгией поглядывал на стопку писем в его руках и не спешил расставаться с источником сладострастного наслаждения, любовной перепиской, которая увлекала его не хуже детективных романов. Рослый, ухоженный, с блестящей копной каштановых волос, аккуратно уложенных в стильную причёску, он представлял собой идеальный образец для соблазнения всякой женщины всякого возраста. Чем беззастенчиво пользовался, едва выдавалась хоть малейшая возможность выбраться в свет, минуя настоятельный запрет отца, беспрекословно исполняемый тьмой безупречно вышколенных слуг. Оттого подобная переписка с молодыми пылкими леди была для него настоящей усладой в те ночи, когда он не мог покинуть ненавистный для него Огуречный край (как официально по документам называлось фермерское селение и все прилегающие к нему территории). Ему было попросту жаль времени и сил, потраченных на подобные интрижки.
Этьен тем временем насупился и с раздражением выхватил дротик с красным оперением. Взмах руки и…
Пиу-у-у, фьють, пам!
Он стремительно вонзился в белую гипсовую лепнину внешнего обклада камина.
— Ну что вы снова начинаете ссору на пустом месте, — лениво протянул свидетель назревающего конфликта.
Равьен, обладатель не столько отталкивающей внешности, сколько острого и неприятного взгляда, сейчас лежал на кушетке и с удовольствием поглаживал белоснежную пушистую Малышку, его любимую кошку, которой был безраздельно предан все-все годы их неприлично долгого знакомства.
Пушок, молодой кот, обделённый вниманием как кошки, так и хозяина, недовольно подёрнул хвостом и потянулся когтистыми лапами на ковре, чем невольно отвлёк внимание на себя.
Любитель азартных игр снова замахнулся и запустил снаряд, однако промазал и дротик в этот раз с хрустом вонзился прямо в дверной косяк, чудом не задев входящего в этот самый миг бессменного слугу большого поместья Гридж-Стоунов.
— Милч, и ты здесь? — приветствовал его Джульен. — Чем обязаны?
Тем самым он дал понять, что появление старшего лакея в этой комнате в данное конкретное время крайне нежелательно. Братья Стоун ныне были едины в острой нужде поскорее спрятаться с глаз долой и игнорировать любые приказы отца, которому вдруг потребовалось появление непослушных отпрысков то в часовне, то в поле, то в детском приюте, где нерасторопным орчанкам было устроено настоящее кукольное представление.
— Отличный удар, сэр Этьен, — мажордом и бровью не повёл, вытащил дротик из дверного косяка и по старой привычке отправил метательный снаряд в один и безразмерных карманов своего безупречного фрака.
Вытянутое лицо слуги будто застыло в одном-единственном положении скучающего превосходства на веки вечные с той самой поры, когда он был повышен до звания старшего лакея, заведующего хозяйственными делами Огуречного поместья горохового короля.
— Я пришёл сказать, сэр, — Милч сделал многозначительную паузу, как любил, — что ваш отец крайне недоволен вашим отсутствием на его сегодняшних мероприятиях, целью которых было подыскать вам подходящих особ.
— Каких-каких особ? — Джульен хитро посмотрел в сторону Этьена. Тот выхватил новый зелёный дротик и намеренно медленно стал замахиваться им в сторону двери.
— Особ, подходящих для… — Мажордом умолк, стоически ожидая неминуемый удар, потому что, как и многие слуги, знал о невезучем цвете младшего господина. — Для… —
