Читаем без скачивания Газета Завтра 192 (31 1997) - Газета Завтра

15 июля — Союзная Скупщина (парламент) СРЮ избрала С.Милошевича президентом Югославии.

31 июля — Представитель Сербской Республики в президиуме Боснии М.Краишник предложил следователям международного трибунала в Гааге допросить Р.Караджича в его резиденции в Пале. Ранее сербские лидеры не признавали даже правомочности трибунала.

Трагические события, разворачивающиеся летом 1997 года на территории бывшей Югославии и невольно адресующие нас к лету 1914-го, трудно рассматривать в отрыве от проблемы расширения НАТО — этого, по словам Клинтона, “гигантского шага” на пути к “новой Европе и в новый век”.

За неделю до открытия “исторической” мадридской встречи глав государств и правительств стран НАТО, Р.Хантер, постоянный представитель США в Совете НАТО, подвел итоги деятельности альянса за период с 1993 года. Из слов Хантера явствовало, что НАТО “отлично” реализовала цели, поставленные на брюссельском саммите в 1993 году: сумела вписаться в новую, сложившуюся после окончания “холодной войны”, мировую ситуацию. В числе главных заслуг НАТО, конечно же, была названа миротворческая операция в Боснии, остановившая кровопролитный конфликт.

Победное воплощение дейтонской модели призвано было положить конец незатихающим спорам о том, исчерпала ли НАТО свое предназначение после развала СССР? В преддверии натовского саммита напряжение в Вашингтоне нарастало. Предстояло дать решительный бой “зарвавшимся” европейским “южанам” во главе с Францией, настаивающим на “европеизации” блока и пытающимся включить в число новых членов альянса (помимо одобренной США “тройки” — Польши, Чехии и Венгрии) Словению и Румынию. Для усмирения недовольных и навязывания им своего видения новой системы европейской безопасности необходим был крупный успех. Однако “Дейтон”, главный американский козырь, формула нового миропорядка, явно пробуксовывал.

Помимо неприятного педалирования европейскими союзниками, в частности, Германией, темы “слишком медленного претворения в жизнь Дейтонских соглашений”, недовольные голоса прозвучали и в самой Америке. Смутные слухи о том, что Б.Клинтон рассматривает возможность продления мандата американских миротворцев, завершающегося в июне 1998 года, имели результатом “внутренний демарш” — министр обороны У.Коэн (бывший сенатор-республиканец) заявил: американские военнослужащие должны быть выведены из Боснии, даже если жители Балкан “снова начнут убивать друг друга”. На необходимости вывода американских войск из Боснии в срок ( т.е. невзирая на успехи или неуспехи “Дейтона”) настаивал и Конгресс. Возмущенная “отступничеством” М.Олбрайт немедленно призвала Клинтона сосредоточиться на проблемах, решение которых не терпит отлагательств — в противном случае, возобновления кровопролития на Балканах после вывода американских войск избежать не удастся! Такими проблемами, как известно, являются возвращение беженцев на места довоенного проживания и выдача Гаагскому трибуналу военных преступников.

В конце мая Клинтон во время визита в Великобританию пообещал в оставшиеся до выведения миротворцев 13 месяцев “работать, не покладая рук”, дабы дейтонские соглашения были воплощены (британцы позже ему в этом посодействовали, проведя спецоперацию “Танго”). А М.Олбрайт изложила на одном из публичных выступлений в Нью-Йорке план “оживления” дейтонского процесса, подчеркнув, что альтернативы соглашениям нет: “Либо боснийцы присоединятся к этим условиям, либо уйдут с дороги”. Затем последовал стремительный “бросок” Олбрайт на Балканы: за два дня — 31 мая и 1 июня — госсекретарь успела побывать в Загребе, Белграде, Сараево, Брчко и Баня-Луке. Везде — в ультимативной форме — были высказаны требования содействовать Гаагскому трибуналу и создать условия для возвращения беженцев. Сопротивляющимся были обещаны жесточайшие экономические кары.

Стремительность, с которой госсекретарь приступила к “вдуванию жизни” в дейтонский процесс, продиктована не только необходимостью явиться на мадридский саммит во всеоружии, загасив попутно “бунт” Пентагона и Конгресса. Надвигалась череда балканских выборов, могущих существенно изменить расстановку сил и сделать проблему перевода вчерашних военных противников на мирные рельсы еще более проблематичной.

15 июня на президентских выборах в Хорватии победу одержал Туджман, отношения которого с США давно осложнены несговорчивостью хорватского лидера (хотя именно на него как на реализатора дейтонских идей Америка некогда делала ставку). В конце 1996 года раздраженные американцы позволили себе “утечку” относительно здоровья Туджмана в то время, как он находился на лечении в Вашингтоне: в СМИ было сообщено, что у Туджмана рак, а потому очередной президентский срок ему не светит. Загреб тут же отказался от покупки в США пассажирских “Боингов”. А затем начал изматывающие американскую сторону “раздумья” — стоит ли заключать, как было условлено ранее, с американской фирмой “Бетчел” контракт о предоставлении ей концессии стоимостью почти 5 млрд. долларов на строительство автомагистрали? В апреле в американской прессе появились публикации о возрождении фашизма в Хорватии (а на днях — разоблачения о золоте хорватских усташей, укрытом в Ватикане). “Ультиматумы” Олбрайт не возымели действия. В ответ на отказ Загреба создать условия для возвращения 200 тысяч сербских беженцев в родные места Всемирный банк и МВФ отсрочили “на неопределенное время” обсуждение вопросов о займах Хорватии.

Спустя месяц после выборов Туджмана американцев постигло еще одно разочарование: 15 июля президентом СРЮ был избран С.Милошевич. Правда, согласно конституции, союзный президент не наделен широкими полномочиями. Так что сербская ситуация во многом будет теперь зависеть от нового президента Сербии. Кто им будет, станет ясно 21 сентября (в этот же день состоятся парламентские выборы). Противостоявшая Милошевичу три зимних месяца коалиция “Единство” развалилась, не дотянув до выборов (впрочем, международные силы и зимой не скрывали, что особых надежд на коалицию не возлагают). Драшкович не простил своим недавним товарищам отказ поддержать его кандидатуру на пост президента Сербии. “Товарищей” же — В.Пешич и З.Джинжича — испугали бурно проявляемые промонархические и прочетнические пристрастия Вука. В мае, открывая памятник Драже Михайловичу, руководителю четников, Драшкович заявил, что в случае победы на выборах он станет последним сербским президентом, поскольку с помощью референдума передаст свои полномочия наследнику престола. Как выразился Драшкович несколько позже, “без монархии Сербия всегда оказывалась либо под турками, либо под коммунистами”. Сербские СМИ указывают на наметившийся тандем: Драшкович — Шешель. Третьим в этой компании оказался руководитель финансовой группы “Братья Каричи”, один из самых богатых людей Югославии Б.Карич. Якобы Драшкович посулил Каричу пост премьера, а Шешелю — председателя парламента. А вскоре Сербское движение обновления, руководимое Драшковичем, и шешелевские “радикалы” предприняли на заседании Скупщины Белграда попытку “свалить” Джинджича с поста мэра города (попытка не удалась). Сам Шешель заявляет, что, на его взгляд, проамерикански настроенный “эмоциональный и безалаберный Драшкович опасен для Сербии, но Джинджич опаснее для Сербии на порядок. Именно Джинджича необходимо во что бы то ни стало вывести из игры”.

Примечательно, что сразу после уже упоминавшегося выше визита Олбрайт в Белград Драшкович — единственный на тот момент из сербских политиков — публично пообещал, что в случае победы на выборах будет содействовать Гаагскому трибуналу в вопросе выдачи лиц, обвиняемых в совершении военных преступлений. Зимой в СМИ промелькнуло сообщение: будто бы Джинджич провел новогоднюю ночь в компании Караджича и Младича. Шешель выводит из игры прогерманского, как он его характеризует, Джинджича, Драшкович — Караджича, отмечавшего с Джинджичем новогоднюю ночь… Американцы любят присягать “духу Дейтона”. Увы, и впрямь Балканам достается некий дух в чистом виде. Так сказать, освобожденный от какого-либо существа дела. Существо дейтонских соглашений извращено и выморочено. А “чистый дух” Дейтона — “разделяй и властвуй” — разлит сегодня в избытке по всему пространству бывшей Югославии.

Еще один наметившийся союз, полностью отвечающий “чистому духу” Дейтона, — Джинджич — Джуканович. В июне премьер-министр Черногории М.Джуканович (заместитель председателя правящей Демократической партии социалистов Черногории — ДПСЧ, с которой Соцпартия Сербии входит в коалицию в парламенте СРЮ) заявил о неприемлемости кандидатуры президента Сербии С.Милошевича на пост президента Югославии. По его мнению, именно Милошевич повинен в том, что СРЮ оказалась в международной изоляции. Президент же Черногории М.Булатович (председатель ДПСЧ) солидаризировался с официальным Белградом (в итоге партия незначительным большинством решила поддержать кандидатуру Милошевича). Обстановку накалило и то, что оба они являются кандидатами в президенты. Последовало “взаимоисключение” друг друга из партии, правящая партия раскололась. А Джинджич и Джуканович, встретившись, задумались об усилении реформаторского блока в СРЮ.