профессии химик, преподавала в институте. Да нет, это глупость! Ну, зачем ей меня травить в самом деле? Коржик я, конечно, доела, но уже с легкой опаской. Отряхнула руки от крошек и вернулась в свою спальню. Все! Уже полночь, самое время для того, чтоб начать разбирать подарки.
Короб с домиком я поставила на прикроватную тумбочку, неспешно расстегнула все ремешки и даже закусила губу от восторга. Хорошо, что сын меня сейчас не видит – засмеял бы! Права была дама – эту игрушку нужно рассматривать, когда никто точно не помешает.
Черепичная крыша казалась настоящей, покрытой мхом. На ощупь шероховатая, чуточку влажная и теплая. Совсем как должна быть у настоящего дома ночью после жаркого летнего дня. Я тихонечко приподняла дорогую игрушку руками с двух сторон, вытащила из коробки и принялась заглядывать в окна. Внутри чего только нет! Мебель расставлена по комнатам, на столах медные подсвечники, в уголке виднеется камин. На его полке – картина. И все совсем как настоящее! Даже вазочка чуть бликует от лунного света, который льется в домик будто снаружи. Странно, у Аделаиды домик мне показался немного другим, проще что ли? Изнутри он точно не светился.
Я поставила игрушку на свой комод и принялась рассматривать ее дальше. Синим мерцала листва деревьев, посаженных перед входом. К веточкам одного из них были прикреплены крошечные оранжевые плоды, может быть, апельсины. За самым широким окном я увидела настоящую кухню – ряды медных формочек висели над длинным столом, блестели. В уголке притаилась круглая духовка на изогнутых чугунных ногах. Дровяная, похоже. Как жаль, что нельзя попасть внутрь, все потрогать! Был бы у меня на самом деле такой дом!
Отчаянно захотелось взять в руки медную формочку, повертеть ее в пальцах. Детское желание, глупое, нельзя же играть в миниатюру. Это просто макет. Но, может, хоть окна открываются? Я коснулась пальцем дверной рамы, та, конечно же, не поддалась. Вспомнила, что Аделаида что-то говорила про дверь. Как будто: "Потрогай ручку, когда будешь готова, эльтем". К чему готова? Кто такая эльтем?
Я повернула домик дверью к себе, медная ручка покрылась за столько лет темной патиной. Под ней можно было рассмотреть небольшую узкую скважину. Сразу вспомнился ключ, который мне сунула Аделаида. Он никак не мог подходить к этой дверце, слишком уж большой. Может быть, есть другая скважина? Повернешь ключик в ней и сразу откроются все окна и двери? Или вовсе можно будет приподнять крышу? Как же хочется потрогать камин! Я читала, что когда-то давно в некоторых дореволюционных игрушках такие камины можно было на самом деле топить мелкими щепочками, буквально теми, что остаются от затачивания карандаша. А моя игрушка как раз такая – старинная.
Я потянулась к дверной ручке в надежде найти за ней скважину для ключа. Голова пошла кругом, свет внезапно погас, а носа коснулся странный запах травы. Будто бы я очутилась посреди летнего сада. Щеки коснулся лёгкий ветерок. Не стоило есть миндальный коржик!
- Антонина, вот зачем вы меня отравили? Вам же самой это невыгодно! Я что, окончательно умерла?
Не сказать, что я испугалась, нет, скорее жутко обиделась. И в руке все еще была зажата ручка. Вот только дом показался мне совершенно не игрушечным, а настоящим.Потемневшую от времени дверь украшал ряд заклепок. Если это ворота в рай, то легенды о них сильно преувеличены. И почему меня никто не встречает? Или я, как всегда, заблудилась и даже на тот свет пытаюсь попасть с черного входа? Сейчас войду, устрою скандал и очнусь в реанимации. Нельзя мне помирать! Моего сына точно не доверишь свекрови. Это она себя сильно переоценила, если решила, что справится одна с подростком.
Я потянула за дерную ручку, странно, но она поддалась. Камин игрушечного домика я узнала с первого взгляда, как и картину, которая стояла на полке над ним. Может быть, я уснула? Вот так просто, нечаянно? Идти дальше или постоять здесь? Нет, сон, безусловно, очень приятный. Но как-то хотелось бы убедиться в том, что я не умерла. Я сделала шаг вперед, под ногами шелохнулась столетняя пыль, запахло старым деревом, кожей и полынью. Кто бы знал, как мне стало страшно. Очутиться в игрушке одной, без собственного ребенка.
Я развернулась, ухватилась за ручку двери... Перед глазами заплясали цветные огоньки. И вот я уже стою посреди своей комнаты. За окном сигналят машины, в доме привычно пахнет кофе. Только дверца игрушечного домика приоткрыта.
Сердце ударило где-то в горле. Сразу же захотелось сбежать, спрятать волшебную игрушку. Или? Или вновь прикоснуться к ручке двери, шагнуть внутрь, пройтись по всем комнатам, может быть, даже разжечь камин. Неужели рискну? Я плюхнулась на кровать. Как же хочется попасть внутрь и как страшно исчезнуть из этого мира, остаться в игрушке. Я судорожно начала вспоминать, о чем еще говорила мне Аделаида. Уж она-то точно знала все об этом волшебном особняке.
***
Клочья пыли вырывались из-под колес телеги, взлетали к южному солнцу. Дорога поднималась вверх к окраине города. Того и гляди покажется столица, сверкнет золотыми шпилями башенок. Давно я здесь не был, жаль, не увижу дворца. Горькая обида сжала сердце, если бы все у меня получилось! Если бы! Да толку-то в тех сожалениях? Горло будто туже обхватила широкая полоса рабского ошейника. Эльф, тихо ступавший по соседней колее, отпрянул, его волосы разлились по плечам, будто расплавленный металл. Такие волосы бывают только у эльфов. У светлых эльфов, само собой. Темных в наших землях уже много лет никто не видел, порой мне и вовсе казалось, все, что о них сочиняют, только пустые легенды. Хотел бы я сейчас встретить настоящую темную эльфийку, пожалуй, только эта встреча помогла бы исполнить мои планы. Ради такого и телом пожертвовать будет не жалко. Если, конечно, все, о чем говорят легенды, правда.
- Ты чего? - спросил я сипло, пыль осела в горле, не дала говорить толком.
- Ударить меня собрался? - эльф вскинул вверх подбородок, если б не рабский ошейник на его горле – он выглядел бы гордым.
- Нет.
Эльф выразительно скосил глаза на мои руки. Оказывается, я сам не заметил, как сжал кулаки, а молодой парень успел испугаться. Конечно, кто знает, чего можно ждать от смертника? Тем более, от повстанца, покусившегося на самое дорогое в этой стране – на королевскую власть.
Персиковые деревья, разбежавшиеся по краям неглубокого арыка, совсем не спасали от солнца, да и на обочину не сойти, велено
