влезет ли оно?
Я улыбнулась и подошла к окну. Собственный балкончик в форме огромной ракушки навис над заросшим садом. Какая же здесь красота! Из этой комнаты кажется, что город гораздо ближе, даже крыша соседнего особнячка проступила отчетливо. Неужели все это я смогу показать своему сыну? Аделаида что-то такое говорила про детей. Вот только что именно? Как бы вспомнить. Своих собственных детей она не завела, потому что боялась. Чего она боялась?
И тут я вспомнила про отчет! Нужно срочно бежать обратно в квартиру, успеть все отправить. А уж потом! Потом я пройдусь по всем комнатам дома, выйду в сад и даже, наверное, в город. Только платье нужно надеть из тех, что мне подарила Аделаида. В штанах я, наверное, буду выглядеть белой вороной.
Я на миг замерла. Что-то ещё говорила эта женщина, пока я разглядывала волшебный домик. Кажется, она не хотела, чтобы я стала похожа на ее мать. Но при этом сама отдала мне ее вещи: платья, и украшения. Может быть, она имела в виду характер? Нужно сегодня же наведаться к ней домой, все как следует разузнать.
Я сбежала по лестнице вниз, на секунду остановилась в столовой, взглянула на буфет и не смогла удержаться, подошла ближе. Так захотелось взглянуть хоть одним глазком на то, что за стёклами. Приоткрыла дверцу и ахнула – на полке стоял тончайший фарфор, полупрозрачный, расписанный узором из крохотных цветков.
Полкой выше громоздились тяжелые кубки, блюда, миски из чёрного метала с вмятинами чеканки. Крупные камни, позолота, удобные ручки. Сервиз, если это можно назвать сервизом, напомнил посуду викингов или варваров, разве что чуть более изящную. Ножки кубков имели в основании птичьи когти. Странные вещи, но они так и просятся, чтобы их взяли в руки. Только бы не разбить тонкий фарфор пока буду доставать этот.
Выше, кажется, есть еще что-то. Посмотреть бы, но без табуреточки мне не влезть.Я приоткрыла дверцы и наугад выдвинула ящик. Внутри оказался свиток. Кажется, это купчая на какую-то мелочь, рядом с ним два тугих замшевых мешочка. Я растянула тесемку, заглянула внутрь и ахнула. Внутри оказались тяжеленные золотые монеты. Во втором мешке точно такие же, но чуть тоньше – серебряные. Оставить сокровища в ящике я не рискнула, сунула их в карман, на секунду задумалась и выдвинула ящик до упора. У дальней стенки обнаружилась шкатулка. Крышка легко сдвинулась в сторону, а под ней сверкнули гранями камни. Каждый в отдельной ячейке - алые, зелёные, фиолетовые и почти прозрачные. Некоторые обработаны, другие нет. Все это я тоже забрала с собой. Теперь остался сущий пустяк - вернутся обратно в свой дом.
Я вдруг испугалась, зачем-то бегом бросилась к двери, схватилась за ручку и тут же солнечный свет померк, а голова закружилась. Узкая кровать, около нее тумбочка, шум воды в трубах. Неужели, все волшебство игрушки взаправду? Но шкатулка с драгоценными камешками до сих пор у меня в руках. И карман домашних штанов оттопырился. В нем - мой личный запас золотых и серебряных монет. Знает ли об этом богатстве Аделаида? Может, я должна вернуть ей хоть камни? Все же стоят они громадных денег, наверное.
Я взглянула в окно, там вдалеке еще только мерцает холодный северный рассвет. Веточки березы под окном совсем заледенели. И на часах только четыре утра, в другом мире я пробыла совсем не долго. Через пару часов потопает по замерзшим лужам в школу мой сын. А я в это время отправлюсь на прогулку по теплому городу. Нечестно выходит, но пока я все не разузнаю, будет так. Да и Денис слишком легко может проболтаться о нашем маленьком чуде.
***Эльф, к счастью, молчал. Больше он не сказал не единого слова после того, как я шикнул на него как следует, сдобрив свою короткую речь парой затейливых обещаний. Раб по рождению, он и не думает о том, чтобы сбежать. Скат крыши так близко, всего-то нужно будет забраться наверх по амбарной стене, а там уже и свобода.
Я наконец-то смог поддеть первый узел зубами, потянул на себя веревку изо всех сил. Еще чуть и рука выскользнет из петли. Ну же! Внезапно тело пронзила лютая боль, спину выгнуло, ошейник сдавил горло словно петля. Я стиснул зубы, вскрикнул, непроизвольно вжался спиной в спину эльфа, тот, как оказалось, лежал совсем близко. Руки вытянулись вперед к колесу, словно не мои собственные, намертво обхватили спицы, колесо отчаянно заскрипело.
Не сразу, но я смог различить, что дверь таверны открылась. К телеге будто бы подошел торговец, заглянул под нее.
- Что здесь происходит?
- Второй раб, он случайно дернул веревку, у него рука затекла.
- Дурак, если бы он не собирался сбежать, ошейник бы не сработал. Меня решил обмануть? Напрасно.
- Простите меня, господин, я не видел, здесь очень темно.
Торгаш обошёл телегу, придвинул стеклянный фонарь к моему лицу, я только и успел, что различить огонек свечи. Магия ошейника сработала снова, мне почудилось, будто этот огонь влился в горло, я начал хрипеть, отплевываться, дрожать.
- Дурак, я специально тебя прикрутил коротко, чтоб и в голову не пришло пытаться освободиться. Теперь-то понял, как работает ошейник?
- Да, - каким-то чудом выкрикнул я.
- Сбежать, украсть, напасть на свободного он тебе не даст, повстанец. Не надейся даже. Вон только руку всю рассадил о веревку. Кто тебя с раной купит? Дурак!
Торговец ушел, боль то стихала, то снова пронзала все тело жуткой волной. Только к рассвету стало чуть легче.
Торговец вышел из таверны, первым освободил от пут эльфа. Парень выбрался сам и помог мне вылезти из-под телеги, даже привалил к колесу. А потом и ведро с остатками воды подал. Я лишь чуть отпил из него.
- Остальное тебе, я напился. Впереди долгий день, - отдал я ему оставшееся.
- Смотри сам, - пожал плечами парнишка. Он с жадностью выпил остатки воды.
- Прости, что нагрубил. Я думал, ошейник действует иначе.
- Ничего.
Чуть позже из таверны нам вынесли немного еды. Черствый хлеб, чуть бульона в двух мисках. По меркам моей нынешней жизни - настоящая роскошь. Раньше я бы на такую еду и смотреть не стал, разве что в походе или во время охоты. Жестяная миска ударила по зубам, руки все еще немного дрожали. Безвкусный суп, черствый хлеб. Ничего, главное теперь – выжить. С каждым шагом ратуша будет ближе, а с ней и почтовые птицы. Раз уж сбежать
