— Если нужно заплатить твоему программисту денег…
Егор с сожалением покачал головой.
— Я уже предлагал ему, но пока он не найдет нужную программу, деньгами этому не поможешь. Как тебе работа на мебельном цехе?
— Не жалуюсь, — Тимур сложил руки на груди и посмотрел в сторону.
Мужчина в синих штанах и клетчатой рубашке внимательно разглядывал Тимура.
— Кажется, ты ему сильно понравился, — вполголоса произнес Егор и покосился на старшего брата.
— Он появился здесь неделю назад. Был переведен из колонии общего режима, вроде, за хорошее поведение. Не знаю, почему он за мной наблюдает, но чувствую, что череп мне придется ему проломить, — с угрозой в голосе произнес он последнее предложение. — Я в душе видел его татуировки. В прежней колонии его здорово опускали.
— Ты узнал об этом по татуировкам? — спросил Тимур.
— Да, — пожал он плечами. — Обычно такие татуировки делают насильно. Можешь почитать информацию в интернете. Здесь сидят простые и семейные люди, которые совершили преступления впервые и небольшой тяжести. Он здесь не к месту, — произнес Тимур. — Как и я.
— Понятно. Чтобы ты там не собирался ему проломить, старайся не попасть никому на глаза. Веди себя хорошо. После новогодних праздников ты должен написать ходатайство на УДО.
— Я узнавал об этом, — пожал он плечами. — Ответ от судьи придется ждать два месяца.
Вечером того же дня Тимур наблюдавшего за ним возле беседки мужчину скрутил в душе и несильно ударил лицом об стену. Мужчина взвыл, держась за нос, и сполз по мокрой плитке вниз на бетонный пол.
— Это чтобы ты больше не смотрел в мою сторону, особенно когда я моюсь, — четко проговорил он каждое слово. — Если не понял, то могу объяснить тебе еще раз. В следующий раз ударю тебя сильнее. Считай сегодняшний удар предупреждением.
Остальные несколько заключенных покосились на них и, делая вид, что ничего необычного не происходит, продолжали мыться. Тимур обмотал бедра полотенцем и пошел одеваться.
Вслед за летом прошла и осень. Наступила зима. Конец декабря впервые за пять лет выдался снежным и морозным. Егор сумел засунуть несколько купюр начальнику колонии и договориться о том, что Новогодние праздники он приедет сюда и посидит с братом. Ночью, тридцать первого декабря, они сидели в той же самой беседке и молчали, глядя на черное небо.
— Полгода прошли, — нарушил молчание Егор, потирая окоченевшие руки.
— Я считаю и знаю об этом, — ответил Тимур. — Я нашел несколько плюсов в пребывании здесь…
— Плюсов? По-моему, ты тронулся умом, брат.
— Я серьезно, — улыбнулся Тимур и шутливо толкнул его в плечо. — Во-первых, работая на мебельном цехе, я научился делать мебель, хорошо разбираюсь в древесине. Во-вторых, я прочитал много книг, в том числе Войну и мир Толстого. Все четыре тома, — гордо добавил он.
— Все четыре тома? Ты точно тронулся умом, — усмехнулся Егор. — Я в сокращении его с трудом осилил. Ну, а в-третьих?
— В-третьих, понял, что нужно ценить каждый день. Согласен, звучит по-философски.
— По женскому обществу скучаешь? — осторожно спросил Егор.
— Поначалу скучал, но сейчас не обращаю на это внимание.
— Ты мог бы во время работы отлучиться…
Тимур покачал головой.
— Я на работе под строгим контролем. Осталось полгода. Подожду.
— Как знаешь, — пожал он плечами.
После новогодних праздников адвокат Тимура подал ходатайство об УДО. В начале апреля пришел отказ. Тимур молча принял эту новость и смирился.
— Ты вел себя почти хорошо. В характеристике я не стал указывать то, что ты ударил другого заключенного лицом об стену. Я знаю об этом, — сказал начальник, когда вручил ему постановление судьи. — Не знаю, почему отказали.
Тимур тоже не знал. Он молча ушел на работу и, выйдя за пределы колонии, выругался так, что другой заключенный с метлой в руке отшатнулся от него и отошел в сторону. Тимур, добравшись до работы, закрылся в туалете, вставил сим-карту в телефон и позвонил брату. Он сообщил ему новость и отнял телефон от уха, когда Егор выругался хуже него.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я приеду завтра, — сообщил Егор, когда немного успокоился.
— Не нужно приезжать. У меня все есть. Осталось отсидеть до двенадцатого июня, и я вернусь домой. Как у тебя самого дела?
— Крупное ДТП на трассе с двумя погибшими. Вчера оперировал маленькую девочку, которую извлекли из покореженной машины. Чудом осталась живой. Сейчас состояние у нее стабильное.
— Как ты с ума не сошел на своей работе, — вздохнул Тимур.
— Привык.
— Ладно, отключаюсь, — шепотом произнес Тимур, когда понял что кто-то вошел в туалет.
Он быстро достал сим-карту и спрятал в потайном кармане брюк. Телефон засунул в обычный карман.
— Булатов! Ты работать идешь? Надо перетаскать доски.
— Иду, — буркнул он и нажал на кнопку слива, хотя унитазом он не пользовался.
Весенние месяцы прошли в таком же темпе, как и зимние. Тимур лежал на кровати и через окно смотрел на звездное небо. Завтра, двенадцатого июня, его должны были выпустить. На мебельном цехе он отработал целый год и уволился сегодня, ближе к вечеру. Он представил, как вернется к себе домой, в Ростов, и обязательно сядет за руль машины. Тимур улыбнулся и закрыл глаза. Пытаясь заснуть, он ворочался в постели и, когда понял, что спать совсем не хочет, снова открыл глаза. Время перевалило за полночь. Он приподнялся на локте и посмотрел на остальных заключенных. Спали все. Тимур услышал приглушенный и приближающийся голос начальника колонии. Судя по его тону, он отсчитывал кого-то. Дверь открылась, и вошел он с поникшим заместителем.
— Булатов Тимур Александрович! Бери свои вещи и на выход! — строго и спешно сказал начальник.
— Я что-то натворил? — встревоженно спросил он и сел в постели.
— Это мы натворили тем, что не отпустили тебя сегодня! — проговорил начальник и потер лоб ладонью. — Вставай! Собирай свои вещи.
Остальные заключенные проснулись и, ничего не понимая, сели в постели.
— Я завтра должен выйти…
— Завтра праздник, День России. Мы должны были тебя выпустить за день до праздника. Таков закон. У нас на носу проверка, вот мы и прошляпили все.
Тимура не пришлось еще раз уговаривать. Он взял подготовленную заранее сумку с вещами и вышел в коридор.
— Послезавтра приедет проверка, — строго произнес начальник остальным заключенным. — Проверяющий может пообщаться с вами и задать вопросы. Если хоть один из вас пожалуется ему, то такого дрозда получит! — помахал он им пальцем. — Смотрите у меня!
Заместитель бросил на них быстрый взгляд и ушел. Тимур ждал его в коридоре и вместе с ним пошел в кабинет.
— Булатов, сейчас мы вернем тебе паспорт, трудовую и справку. В бланке ты уже расписался неделю назад. Как я понял, деньги на билет тебе не нужны. Ты и так хорошо заработал, работая на мебельном цехе, — он замолчал на минутку. — Дальше ты выйдешь за пределы колонии и исчезнешь с глаз долой, — деловым тоном произнес начальник, вытащил из сейфа документы и отдал ему.
Он положил все в сумку и вместе с начальником последовал к выходу из колонии.
— Я тебе вот, что скажу Булатов. Мужик ты умный и порядочный, хотя статья непорядочная. Старайся сюда больше не попадать. Да, и, кстати, я знаю, что за все время пребывания здесь ты избил троих осужденных. За что избил, тоже знаю. Скажи спасибо за то, что не отправился в штрафной изолятор.
Тимур удивленно покосился на начальника.
— Спасибо, — глухо произнес он.
— А ты не удивляйся. У меня в стенах этой колонии есть глаза и уши, которые докладывают мне обо всем, что здесь происходит. Решил тебе напоследок сказать об этом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Зачем?
— Не спрашивай и просто получай пищу для ума.
Тимур не стал ему говорить о том, что этих людей было пятеро. Иначе тоже дал бы ему пищу для ума. Они пересекли двор, и начальник кивком головы приказал мужчине в форме открыть ворота. Они со скрипом открылись.
— Когда будешь выходить отсюда, то не оборачивайся, это плохая примета, — продолжил он.
