Изумление Донована было бы еще сильнее, если бы он знал, что Овакимян внимательно следил за внедрением в УСС, которое началось, едва американская служба разведки была организована в июле 1941 года, как подчиненный Рузвельту Департамент координации информации (ДКИ). У НКГБ было несколько отлично законспирированных агентов в УСС, известном советской разведке под кодовым названием «Изба». Агентом был, например, Данкан Чаплин Ли (Кох), заместитель главного советника и один из личных советников Донована[4].
Если учесть, что Советы были неплохо информированы о планах и программах УСС, то становится понятной быстрота, с которой Доновану удалось добиться согласия на обмен разведывательной информацией и организацию отделов связи в Москве и Вашингтоне. Однако идея размещения отдела связи НКГБ в Вашингтоне была отвергнута директором ФБР, Эдгаром Гувером, на том основании, что это может ослабить безопасность США.
Несмотря на это препятствие, связь УСС и НКГБ была налажена и осуществлялась через военную миссию США в Москве. Положение НКГБ напоминало положение кошки, играющей с птичкой. Его агенты в УСС могли получить любую информацию, включая документы из Государственного и Военного департаментов, которые УСС не собиралось рассекречивать. Таким образом НКГБ обеспечивал Иосифа Сталина, Вячеслава Молотова и Лаврентия Берия официальной и неофициальной информацией, подтвержденной, как правило, другими многочисленными источниками, в первую очередь в Германии[5].
Связь УСС и НКГБ осуществлялась бесперебойно вплоть до конца войны, когда УСС перебазировалось в Германию и Аллен Даллес прилетел в Берлин. Едва руководитель германской разведывательной сети в Юго-Восточной Европе (СС) был взят в Австрии вместе со своим радиоцентром, УСС предложило НКГБ осуществить совместную ликвидационную операцию, а для обсуждения этого вопроса — предварительную встречу Фитина и Даллеса в Берлине[6].
Во время этой встречи Фитин поинтересовался, кто еще из высших чиновников разведки был захвачен американскими военными и кто из них предложил работать против Советского Союза? И тут УСС получило распоряжение прекратить переговоры. Возможно, американцы испугались, что если пойдет слух о «предательстве» Соединенными Штатами германской разведывательной операции, другие потенциальные союзники разбегутся кто куда[7]. Соответственно, в УСС Германии ушла директива уничтожить радиоцентр[8].
Так закончилось сотрудничество НКГБ и УСС, которое с самого начала отражало удивительную наивность последнего. Если наследники УСС видели новых соперников в Берлине и во всем мире, то они включали в их число и старый НКГБ — серьезного противника, знавшего об американской разведке намного больше, чем она сама знала о себе.
Советы побеждали и без разведки. Немцы сдались 2 мая 1945 года, и условия капитуляции были подписаны 8—9 мая, однако западные союзники не были допущены в контролируемый советскими войсками Берлин до 4 июля 1945 года, когда американцы передали советскому командованию часть территории, занятой ими в последние дни войны. Некоторое время Советы контролировали весь Берлин. Они и их союзники из коммунистической партии Германии (КПГ) заняли почти все районные и даже учереждения городского управления, приспособив нацистскую доносительскую систему под свои нужды.
Для германского отдела УСС двухмесячное промедление — пока определялась американская зона — означало крах надежды на «установление контактов в регионе, который вскоре будет недоступен для нас»[9]. В самом деле, для западных военных руководителей и их разведок зона, подконтрольная Советской армии вскоре стала terra incognita. Военные миссии, которые должны были работать в четырех зонах, еще не развернули свою деятельность. Отсутствие информации о диспозиции Советской армии было тем опаснее, что американцы ничего не знали о ее будущих союзниках. Когда генерал Омар Брэдли 5 мая впервые встретился с советским маршалом Иваном Коневым, он передал ему карту «с обозначением расположения всех своих войск». Маршал Конев ответного жеста не сделал. Маршал Георгий Жуков, насколько известно, тоже[10].
БЕРЛИНСКАЯ ОПЕРАТИВНАЯ БАЗА ОКАПЫВАЕТСЯ
4 июля 1945 года, то есть в первый же день, как только это стало возможным, в Берлин была послана команда сотрудников УСС. Самолет приземлился в американском секторе на аэродроме Темплхоф, когда весь город находился еще под советским контролем. Для работы УСС Аллен Даллес выбрал здание на тихой, не очень широкой улице Ференвег в популярном среди небогатых людей пригороде Далем в районе Целендорф, который почти не пострадал от бомбежек. Уходя под землю на несколько этажей, где были кабинеты сотрудников, сохранив квартиры и мастерские, дом выглядел идеальной декорацией для фильма по роману Ле Карре[11].
Однако Даллес ненадолго задержался в этом здании. Попытки Донована из УСС создать сугубо гражданскую службу провалились, и 1 октября отделы разведки и контрразведки были переданы военным как один из отделов стратегической службы. Берлинское подразделение УСС стало Берлинской базой Департамента стратегической службы (ДСС) в военном ведомстве, а Даллес вернулся к своей юридической практике.
Перед отъездом он повидался с генералом Люцием Клеем и обговорил с ним проблемы, которые должны были встать перед ДСС в Германии и которые было невозможно решать с имевшимися у него сотрудниками. В то время генерал Клей был старшим американским офицером в Берлине. Даллес сослался на резкое снижение финансирования, отзыв сотрудников УСС и нежелание наиболее талантливых разведчиков оставаться в организации, не имевшей будущего[12].
Не все трудности Берлинской базы были связаны с «советским преимуществом». Отношения с военными оставляли желать лучшего. Многие американские офицеры, включая генералов Эйзенхауэра и Клея, сразу заявили, что будь у них возможность напрямую вести переговоры с советскими оккупационными властями, многих проблем не было бы и в помине[13]. Однако американцы не понимали, насколько зависимы были и маршал Жуков и его заместитель, маршал Василий Соколовский, которые постоянно ощущали себя под властью политических надсмотрщиков типа Андрея Вышинского или тайных агентов вроде Ивана Серова. Через много лет Жуков, вспоминая свою первую встречу с Эйзенхауэром, скажет с грустью: «Знаете, я никогда не разговаривал с Эйзенхауэром наедине; рядом всегда был Вышинский»[14].
Первоначально взгляд Клея на советско-американские отношения побуждал его опасаться, что направленные на советскую зону разведывательные операции повредят отношениям с командованием русских. Отсюда его желание, по словам Фрэнка Визнера, директора секретной разведки в Германии (УСС), «жестко контролировать нашу деятельность во всем ее объеме» и его участие в так называемом соглашении Клея—Соколовского, согласно которому перебежчики из СССР, обвиненные советскими чиновниками в совершении преступлений, были насильно возвращены в зону советского влияния. Однако к концу 1947 года Клей изменил свою точку зрения, ибо его отношения с советскими партнерами ухудшились, и он стал с гораздо большим вниманием читать информацию разведчиков БОБ[15].
География тоже добавляла проблем УСС в Берлине. Теоретически, завоеванная Германия должна была управляться из Берлина, но так не случилось. Все оккупационные власти были верховными в своих зонах и могли наложить вето на действия союзников. Изолированные от своей армии, от театра «военных» действий, американцы во Франкфурте не могли делать вид, будто Берлин остается их центром. В самом деле, Берлин после отъезда Даллеса перестал быть центром миссии в Германии.
Тем временем советские власти придавали берлинским операциям большое значение и всячески поддерживали их. Советская Военная администрация (СВА), группа Советских оккупационных войск, советская разведка и контрразведка располагались в Восточном Берлине или берлинских пригородах.
Офицеры, остававшиеся в Берлине после отъезда Даллеса, поняли, что если БОБ не сможет одолеть трудности, то у них нет будущего как у разведчиков. Помимо острой нехватки профессионального персонала и денежных средств, появился так называемый черный рынок. Он ни в коей мере не коснулся офицеров УСС, но у военных это была проблема из проблем.
Преемнику Даллеса и будущему директору ЦРУ Ричарду Хелмсу пришлось столкнуться с нею и взяться за реорганизацию БОБ. С помощью капитана Питера Сичела, которого Хелмс привез в Берлин, чтобы поставить во главе разведки, ему удалось разделить отдел на два подотдела, которые все еще называются СР (секретная разведка) и Х-2 (контрразведка). Структура, включающая офицеров информационной службы даже в мельчайших деталях сохранялась нетронутой много лет.
