Не оставалось другого выбора, кроме как начать проводить время вместе, потому что то его мама оставалась у нас, то моя у них. Впрочем, долго ломаться не пришлось, поскольку выяснилось, что мы оба фанатеем от бейсбола.
А еще, что говорим на разных диалектах, ведь он пуэрториканец, а я мексиканец. Будучи молодыми и полными идиотами, мы научили друг друга всем плохим словам. Хорошие времена.
Я фыркаю.
— Да, вижу. Завтра, наверное, синяк будет.
— Не так уж сильно я тебя стукнул, — из-за темноты не видно, но уверен, он закатывает глаза. — Итак, что ты тут делаешь?
Я улыбаюсь, но приподнятое настроение как появилось, так и пропало.
Прошло семь дней с тех пор, как я наткнулся на Джозефину.
— Я думал, ты... — он сглатывает. — Спрыгнул.
Достав из холодильника две бутылки, я срываю крышки и протягиваю одну ему, а сам делаю глоток. Холодная жидкость обжигающе скользит по горлу, неприятно оседая в желудке.
Я делаю глубокий вдох, и в голове проносятся воспоминания о той ночи. Соленый воздух, звезды и шум волн стали восприниматься иначе.
— Ты идиот. Я бы никогда не решился на самоубийство, — фальшиво смеюсь я. — Серьезно, купи себе новый телефон.
— Знаю. Все забываю, — он отхлебывает пиво. — Так почему ты тут в канун Нового Года? В курсе же, что у нас дома вечеринка? А, и Аманда тебя искала.
Я делаю большой глоток, потом еще один.
— Вот бы она уже отстала.
Мы с Амандой встречались полтора года. Я порвал с ней ровно год назад, узнав об измене. Что забавно, ведь именно она вечно обвиняла меня в неверности, а вышло все с точностью до наоборот.
— Я же говорил не начинать отношения, но ты так и не смог пройти мимо ее задницы, — он хихикает, качая головой.
— У нее отличная задница, но я не поэтому с ней встречался, — это частичная ложь. Ее задница была одной из причин, почему я решил начать отношения, подайте на меня в чертов суд. Она горячая, и любой, у кого есть глаза это подтвердит.
— Ну и почему тогда? — он ждет развернутого ответа.
— Уверенность в себе, — отвечаю я, пока он давится смехом. — И ладно, хорошо, еще и задница. Но она действительно была уверенной, умной и... отличной в постели, — я закатываю глаза. Потому что отличной в постели она была не только со мной.
— Я же говорил, хорошо быть одиноким. Ты молод, Дэнни. Не привязывайся ни к кому. Позволь научить тебя, юный кузнечик. Мастер откроет тебе все пути.
— Ты идиот. Мы одного возраста. И учиться мне у тебя нечему. Разве не слышал? Я шлюха.
Он драматично ахает, будто сам не в курсе слухов, гуляющих по кампусу.
— Кто тебя так? Я их быстро на место поставлю.
— Если не хочешь сесть в тюрьму за то, что ударил девушку, не советую.
— Эти руки не для всех. Но я не думаю, что ты шлюха, Дэнни, чувак. Возможно, проститутка, но не шлюха.
Настоящий смех, первый за несколько дней, вырывается из груди.
— Ага, я-то видел, как ты в тот раз двух девочек к себе в комнату провел, — я слышу ухмылку в его голосе.
— Это был не «тот раз», а несколько недель назад.
Он пожимает плечами.
— Какая разница. Не знал, что тебе такое нравится.
В его голосе нет осуждения, скорее гордость за мой «подвиг».
Это не было чем-то запланированным или тем, что делал ранее, но я и не возражал. Так что когда девушка спросила, не против ли я, чтобы присоединилась ее подруга, не отказался.
К тому же, я не находился больше в отношениях, а значит ничего противозаконного не делал, но Аманда, узнав об этом спустя одиннадцать месяцев после расставания, вела себя так, будто я ее предал. Не понимаю, в чем проблема, раз уж она сама изменяла, пока мы были вместе.
Не уверен, чего она хотела добиться, но мне все равно. Я давно ее забыл, а вот она, похоже, меня никак не отпустит.
— Было горячо.
— Говорил же, — он толкает меня локтем. — Но я рад, что ты образумился. Ты потратил полтора года на одну девушку. Хорошо, что наконец начал развлекаться.
Тогда это не казалось пустой тратой времени. Мне правда нравилась Аманда, но стоило раньше понять, что это ненадолго, не зря же перестал представлять с ней будущее. Разве не это главное в отношениях?
— Да... — тяну я. Вроде развлекаюсь, но если честно, после всего этого чувствую... пустоту. — Развлекаюсь.
— Так что, почему ты здесь?
Точно, я так и не ответил. Делая глоток, я рассказываю, как наткнулся на Джозефину.
— Черт, — бросает он, прежде чем сделать глоток пива.
Я тяжело вздыхаю, уставившись в то место, где она стояла.
— Сегодня канун Нового Года, и я просто подумал...
— Что она появится, пока все заняты вечеринками, — заканчивает он за меня.
Слова прилипают к кончику языка, и мне приходится буквально выталкивать их наружу.
— Да. Боюсь, она решит со всем покончить.
— Ты приходил сюда каждую ночь? — спрашивает он, но не дожидается ответа, прежде чем задать следующий вопрос. — Не думаешь, что следует просто позвонить в полицию?
— Я звонил и те сказали, что будут держать ухо востро, но без особого энтузиазма. Даже заявили, что такое часто случается... — я стискиваю зубы, пальцами обхватывая бутылку.
— И каков план? Дежурить здесь каждую ночь? Ты вообще в курсе, сколько скал в городе? Если она решит покончить с собой, то найдет другую скалу или иной способ.
— Думаешь, я этого не понимаю? — взрываюсь я, голос срывается. — Я, черт подери, знаю, Энджел!
— Прости. Не хотел звучать бесчувственно, но я... — он вздыхает. — Ладно. Не стоило так говорить. Я тебя знаю и понимаю, что будешь винить себя, но это не твоя ответственность.
Хотел бы я так думать. Очень хочу, потому что мысль о ее прыжке сводит, черт возьми, с ума, но я слишком сочувствующий. Многие называли эмпатичным, и в этом нет ничего плохого, но меня уже достало проклятое сопереживание.
— Знаю, — я провожу ладонью по лицу. — Просто я...
— Подождем до трех.
Я поворачиваюсь к нему, хотя из-за темноты почти ничего не вижу.
— Тебе не обязательно...
— Ты совсем головой ударился, если думаешь, что я оставлю тебя одного. Не понимаю, зачем тебе здесь находиться, но знаю, что если заставлю уйти, ты сойдешь с ума, — говорит Энджел. — Но если она не появится, придется отпустить, потому что это нездорово. Звони в полицию столько раз, сколько потребуется, но не приходи сюда, это только добьет, — в его голосе звучит что-то тяжелое, но он откашливается и добавляет: — Договорились?
Не хочется соглашаться, но он прав. Я потерял чертов сон из-за одного и того же кошмара.
Она всегда стоит на краю, и в тот момент, когда почти дотягиваюсь, прыгает.
— Да, — киваю я. — Спасибо, чувак. Тебе не обязательно быть здесь, но я ценю это. И...
Он поднимает руку, обрывая меня.
— Только давай без соплей. Мы же братья навек, ладно? Я всегда буду рядом.
Меня передергивает, но я смеюсь.
— Пожалуйста, прекрати так говорить, но знай, что я тоже всегда буду рядом.
— Ладно, хватит. Мы слишком размякли, — уверен, Энджел корчит рожу, и догадки подтверждаются, когда тот достает телефон, освещая лицо, и я вижу отвращение в его глазах.
Губы дергаются в усмешке, но я не улыбаюсь. Более того, открывается от удивления рот, когда замечаю на экране фото обнаженной девушки. Я отвожу взгляд, но тут же появляется второе.
— Не стесняйся. Не делай вид, что сам их не получаешь.
— Ну да, но я не рассылаю их и не показываю другим.
— Ей все равно, если ты увидишь, — он хихикает, отвечая ей.
— Сидни? — уточняю я, потому что она тоже присылает мне фото, хотя просил этого не делать. Ей, похоже, действительно плевать, кто их увидит.
— Ага, я не просил, но отказываться не буду. Знаешь ли, люди платят сотни за такое на «ОнлиФанс3», а мне они достаются даром. Не буду же неблагодарным.
С этой логикой не поспоришь.
Остаток ночи мы болтаем о всякой ерунде и новом сезоне. После ответа Сидни он больше не берет телефон в руки, но мы понимаем, что наступил Новый Год, когда вдали вспыхивают фейерверки, а телефоны в карманах не перестают вибрировать.
