— Еще раз спасибо, что пришла. Знаю, сейчас непростое время, праздники и все такое, но я рада, что мы наконец встретились.
Правда в том, что я избегала ее и не ожидала дожить до Рождества.
— Да, было много дел.
— Все равно рада, что ты нашла время заглянуть, — она наклоняется вперед, складывая пальцы на столе. — Перейду к делу. Освободилось место ассистента тренера в поддержке команды. Учитывая опыт, я хотела предложить его тебе. Ты стала бы огромным подспорьем для...
— Нет, — пусть это звучит грубо, но мне нечего делать рядом со спортом, который едва не довел меня до необратимого. — Я не подхожу для этого места. Лучше найти...
Она смотрит на меня с легким недоумением, но все равно улыбается.
— Возможно, я слишком прямолинейна, но видела твои записи и пребываю в восторге. Ты так же талантлива и впечатляюща, как твоя мама, — говорит она, восхищенно улыбаясь.
От этих слов сердце бешено колотится. Хочется поправить ее, сказать, что я всего лишь разочарование, фальшивка. Клаудия Резендис была зверем в воде, и я столько раз это слышала. Мне же до нее никогда не дотянуться.
— Это очень востребованная позиция с отличными условиями. Я уже отправила тебе письмо, рекомендую прочесть его. Позиция оплачиваемая, и поверь, ставка очень достойная.
Деньги – последнее, о чем я беспокоюсь. На счету их чертовски много.
— Уверяю, я не стою того, и, уверена, Кристиан Новак рассказал обо мне много «лестного», — прямо говорю я, потому что сдерживаться бессмысленно.
— С ним разобрались, и именно поэтому теперь здесь я, а не он, — сухо говорит Моника. — Прости, что перебиваю, и не стесняйся высказывать претензии, но я не хочу, чтобы ты переживала. Теперь все по-другому, и так будет продолжаться.
Хочется спросить, что случилось, ведь я была уверена: его никогда не уволят. Я притворялась, будто не шокирована, когда узнала о его замене. В статье не было причин, а на вопросы он отвечал, что «пришло время двигаться дальше».
Звучало как полная чушь, но мне-то какое дело?
— Ладно, — воцарившуюся тишину прерываю я, поскольку не уверена, что осталось о чем говорить. — Жаль, что отняла у вас время, но мне это неинтересно.
— Просто подумай. Мы будем рады видеть тебя в команде.
Этого не случится, но я киваю, потому что что-то подсказывает, она не отступит. К тому же Моника слишком напоминает маму, а мне не хочется быть рядом с тем, кто будет ее напоминать.
Удивительно, как что-то катастрофическое может заставить физически почувствовать, будто мир остановился, но на самом деле останавливаешься только ты.
Хотела бы я, чтобы мозг наконец догнал тело и двигался так же легко, будто ничего не изменилось. Я бежала целый час, и в тот час казалось, что мозг наконец понял. Но стоило сойти с беговой дорожки, и комната снова сдвинулась. И снова я замерла, пока все вокруг шло своим чередом.
Я вернулась к началу, и слабый свет в голове начал меркнуть.
— Джози? — голос заставляет меня обернуться, и я захлопываю шкафчик в университетском спортзале.
В том момент, как наши взгляды встречаются, я мгновенно узнаю остановившуюся девушку напротив.
— Да?
Ее губы расплываются в яркой улыбке, от которой выступают скулы на смуглом лице.
— Просто хотела познакомиться с человеком, о котором все говорят. Я Виенна, русалка из Кармельского Аквариума.
Неудивительно, что ее взяли; она потрясающа.
А еще она второкурсница, на год младше меня, пловчиха-вольник. Я узнала это из брошюры аквариума, когда объявили, что она будет работать там по выходным.
— Надеюсь, ничего плохого, — я пытаюсь шутить, но звучит плоско.
Я плохо поддерживаю светские беседы, да и любые разговоры вообще, так что не удивлюсь, если она развернется и уйдет. Но проходит лишь мгновение, прежде чем Виенна непринужденно отвечает.
— О, только хорошее. Девочки тебя обожают.
Я пожимаю плечами.
— Я просто учу их плавать. Ничего особенного.
Она тихо смеется.
— Поверь, ты делаешь куда больше, чем думаешь.
Перекинув рюкзак через плечо, я обхожу ее.
— Отлично.
— Собираешься перекусить?
Странный вопрос, учитывая, что да.
— Эм, да.
— Можно с тобой?
Я замедляю шаг, но она уже идет рядом, ее черные косы покачиваются в такт шагам.
Хочется сказать «нет», потому что, как только она узнает меня поближе, то уйдет, или мое отсутствие личности ее оттолкнет. Но почему-то я не спешу останавливать Виенну.
— Ладно. Я иду в «Эс-Эс», — это сокращение от «Скалы Сирен», названия одной из столовых. Поскольку талисман университета – сирены, это отсылка к острову из греческой мифологии. Но полное название используют только первокурсники и новички.
Она оглядывается на меня через плечо, по-прежнему улыбаясь.
— Отлично, я тоже туда. Что будешь брать? Обычно я беру парфе и бублик, но говорят, там теперь станция омлетов, поэтому думаю попробовать.
Я шагаю рядом, все еще не понимая, что чувствую, но игнорируя голос в голове, шепчущий, что это ненадолго.
— Пожалуй, я тоже попробую.
Я не понимаю, о чем думала, согласившись на совет куратора записаться на курс походов. Дело не в выносливости, с этим у меня порядок, и не в отсутствии фотоаппарата, обязательного для занятий, проблема в расписании.
Семинар: «Походы. Искусство и природа». 16:00–18:45, гласит расписание.
Я нуждалась и хотела чего-то простого, и хотя не сказала этого куратору прямо, она поняла и порекомендовала это.
А теперь я опаздываю, да еще и с мокрыми волосами, потому что не обратила внимание на время, когда решила еще раз пробежаться.
Идиотка, ругаю себя, но мысль глохнет, когда я вхожу в маленькую аудиторию. Там всего восемь столов, по два места за каждым. Мне даже не нужно искать, свободный сразу виден у дальней стены.
К счастью, профессора еще нет, а все присутствующие тихо уткнулись в телефоны, пока я прохожу к своему месту. Кроме двух девушек за одним столом, явно знакомых друг с другом.
Повесив рюкзак на спинку стула, я морщусь, чувствуя, как футболка прилипает к мокрой спине. Если бы знала, что профессор задержится, высушила бы волосы.
Игнорируя влажное пятно, я открываю ежедневник. Тусклый свет в голове не единственное, что пока держит мою жизнь на плаву. Без этого блокнота я бы точно потерялась.
Контролирующая психопатка! кричит голос в голове.
Я зажмуриваюсь, пытаясь заглушить его, но тот становится только громче, пока не останавливается от знакомого низкого мужского голоса.
— Джоз?
Резкие слова в голове растворяются, когда я поднимаю взгляд и встречаюсь взглядом с парой янтарных глаз.
— Дэниел.
— Все так же используешь полное имя, как я вижу, — он усмехается, поправляя кепку, надвинутую задом наперед, и проводит пальцами по длинным, темно-каштановым прядям. Когда снова надевает кепку, я замечаю, как сильно отросли его волосы. Густые локоны касаются ушей и закручиваются у основания шеи. — Это уже третья наша встреча. Может, опустим формальности, Джоз?
В животе странно екает, но я игнорирую это. Наверное, омлет был плохим.
— Какие еще формальности? Я просто назвала тебя по имени.
— Можно присесть?
Я не могу отказать. Это единственное свободное место.
— Разве что на полу.
Отодвинув стул, Дэниел опускается рядом, ставя сумку на пол. Поворачивается ко мне, глаза вспыхивают весельем, прежде чем смягчиться. Затем наклоняется ближе и шепчет:
— Я рад, что ты здесь, Джозефина.
Я хмурюсь.
— Почему ты постоянно это повторяешь?
— Потому что это правда, — он звучит так искренне, что слова кажутся теплыми, будто сидишь у камина, укутавшись в плед.
Мысли пустеют, живот снова странно сжимается, но я не успеваю и слова вставить, как в аудиторию входит профессор Карлсон.
— Прошу прощения. Если быть совсем честным, я немного проспал.
7
Дэниел
