– Где же ты в таком случае? – раздался знакомый голос ее бывшего скупщика краденого, приемного отца и нынешнего бизнес-партнера Уолта Барстоуна – Стоуни. – Неужели в туалете? Только это может удержать тебя от разговора со мной.
– Не звони, пока я в отпуске.
– Да ты в жизни своей не брала отпуска и не знаешь, что это такое. А я хотел справиться, как прошел разговор с Локом.
Саманта вытянула губы трубочкой, словно собираясь свистнуть.
– Все лучше некуда. Этот тип настоящий извращенец, но денег у него навалом. Через полчаса отправлю тебе факс с подробностями переговоров, чтобы потом послать ему счет.
– Похоже, ты здорово на взводе, – осторожно заметил Стоуни, помолчав немного.
– Да, понимаешь, я вломилась в дом и ввалилась прямо в переговорную комнату, где Рик вел совещание.
– И за каким чертом тебе это понадобилось?
– Потому что час назад я пыталась заняться шопингом и стала присматриваться, как бы половчее взломать бутик на Мэдисон-авеню. Гребаный приступ паники едва не задушил меня!
У него хватило наглости посмеяться над ней.
– В таком случае, кошечка, перестань делать покупки на Мэдисон-авеню, тем более что в Метрополитен-музее есть вещи куда интереснее. Собственно говоря, я знаю двух парней, готовых платить все, что попросишь, за любые вещи Ренуара или Дега. Речь идет о полумиллионе наличными на каждого.
– Заткнись. Я ничего не желаю знать об этих людях, – отрезала Саманта, переворачиваясь на живот. – Кроме того, если помнишь, я музеями не занимаюсь.
– Помню. Как насчет «Сотбис»? Уговорила своего миллиардера пойти туда сегодня?
– Это была его идея, – оправдывалась она. – Лично я держу руки в карманах. Просто хочу посмотреть и, может, дать Рику пару советов.
– Угу. Как скажешь.
– Именно этой скажу.
– Чудненько, кошечка. Я всего лишь стараюсь помочь тебе справиться с кризисом.
– С такими друзьями, как ты и… тому подобное.
– Я тоже люблю тебя, Сэм. И кстати, раз уж я все равно помешал твоему отдыху, те визитки, что мы распространили по Палм-Бич, дают свои плоды. Обри уже трижды звонили с просьбой о консультации. Один особняк, одна художественная студия и офис поверенного.
О, вот и прекрасно. Очередной источник радости и возбуждения для нее.
– Здорово. Потолкуй с ними, хорошо?
– Они не хотят толковать со мной, Сэм. Им нужна подружка Рика Аддисона. Та, что вступает в рукопашную с наследницами-убийцами и посылает в нокаут парней, которые крадут картины у Рика.
– Господи, Стоуни, ты изображаешь меня каким-то Терминатором в маске. По-моему, я во всех случаях пользовалась исключительно мозгами, а не грубой силой.
Конечно, время от времени дело заканчивалось сотрясением мозга, пулевой раной я целой россыпью синяков и ссадин, но, черт возьми, она неизменно выходила победительницей.
– Именно это им и требуется. Твои мозги. И ты лично.
Три звонка в мартовский уик-энд на Палм-Бич, Флорида… совсем неплохо. Большинство самых богатых обитателей, остающихся только на зиму, уже перебираются в летние дома, а количество постоянных жителей ничтожно по сравнению с зимним нашествием.
– Надеюсь. Обри сказал, что я в деловой командировке?
– Теперь это так называется? – вздохнул Стоуни. – Да, он так и сказал.
– Ну что ж, тогда назначим встречу, когда я вернусь. Дней через десять или около того.
– Как пожелаешь. Только помни, что я не собираюсь разгребать все это дерьмо в одиночку. Не забудь, мы партнеры. И кроме того, думаю, я нравлюсь Обри.
– Ах, как мило! – фыркнула Саманта. – Десять дней. Обещаю, я попытаюсь держаться в рамках.
– В таком случае перестань прикидывать, как лучше взломать очередной бутик. Вряд ли это понравится Аддисону.
Однако Стоуни не показался ей слишком расстроенным или хотя бы удивленным.
– Что же, лапочка, мне пора. Пока, солнышко. Думай обо мне.
Сэм, застонав, направилась под душ. Можно подумать, она только и нуждается в наставлениях Стоуни насчет того, что воровство никак не монтируется с ее новой жизнью. Черт, да вот уже пять месяцев она чиста, как только что выпавший снег, и не только ради себя, но и ради Рика. Но до чего же странно вести жизнь, при которой можно подолгу жить на одном месте и не вытирать каждую ручку, опасаясь, что на ней останутся отпечатки пальцев, которые наведут Интерпол на ее след.
Да, теперь у Саманты совершенно новая жизнь. Почему же ее не оставляет ощущение необходимости постоянно держать себя в рамках и обдумывать каждый свой шаг? Наверное, всему виной старые привычки и тому подобное дерьмо. Но существовать, постоянно оглядываясь, куда труднее, чем помнить о требовании Рика ослепительно улыбаться папарацци.
Глава 2
Вторник, 18.08
К тому времени, как Ричард Аддисон проводил своих сообщников, как называла их Саманта, он уже был готов забыть и об ужине, и об аукционе в пользу спокойного вечера с возлюбленной. Но если он хоть сколько-нибудь знает девушку, ничего подобного она не допустит.
Он почти подозревал что ее готовность сопровождать его в Нью-Йорк каким-то образом связана с полученным им приглашением на аукцион «Сотбис», независимо от того, делала ли она вид, что понятия ни о чем не имела, или это действительно так. «Аукцион произведений великих мастеров» – как раз по ее теме. Но если она и посещала нечто подобное раньше, то вовсе не с тем, чтобы делать ставки.
– Саманта! – позвал он, открывая дверь спальни.
Учитывая, как мало времени у него оставалось, чтобы надеть смокинг и успеть поужинать до начала аукциона, Рик даже немного обрадовался, что Саманты не оказалось в комнате. С другой стороны, весь последний час он опасался выходить из-за письменного стола, чтобы хоть каким-то образом сохранить достоинство, а это оказалось нелегко. Попытки сосредоточиться на образе старой королевы-матери и одновременно выдать здравомыслящее предложение для нового отеля «Манхэттен» закончились дикой головной болью и приступом сексуальной неудовлетворенности.
Уайлдер уже успел достать для него смокинг, и после быстрого ледяного душа, отнюдь не улучшившего его состояние и в том, и в другом отношении, Рик оделся и направился вниз, на поиски своей одержимости.
Одержимость сидела в гостиной, глядя в окно на Центральный парк.
– Надеюсь, ты успела снять ярлычок с этого платья, – пробормотал он, чувствуя знакомое стеснение в горле при виде девушки, – поскольку, мне кажется, ты должна носить его вместо ночной сорочки.
Саманта обернулась и расплылась в улыбке:
– Тогда все простыни будут в блестках.
– Да, знаю.
Красный цвет подчеркивал медь ее волос, которые она закалывала наверх беспорядочным узлом. Ричарду до смерти захотелось запустить в него пальцы. Но вместо этого он шагнул к ней.
