Ту иномарку наверняка угонят, слишком она неудачно стоит. А если кто-нибудь надумает прихлопнуть кого-нибудь из живущих вон в том подъезде, то он наверняка встанет вон в ту нишу справа от двери...
Просто понаблюдать за жизнью тоже не получалось.
Тоска...
Потом зазвонил телефон.
- Старков?
- Я! - обрадовался Старков, узнав голос своего непосредственного начальника. То есть бывшего начальника.
- Слушай, Старков, не в службу, а в дружбу...
Может, дело какое... Хоть даже изнасилование на бытовой почве...
- Тут такое дело... Журналюги меня достали. Вконец. Желают материал о сыскарях сделать. Позабористей. Вот я и подумал - может, ты им на это дело сгодишься?
- Так ведь я уже не работаю.
- В том-то и дело. Я тех, что работают, светить не могу. Сам понимаешь, им это ни к чему. А тебе терять нечего, ты не у дел. Встретишься, расскажешь им что-нибудь из своей богатой практики. Ну что, выручишь?
Журналистов Старков, как и все сыскари, не жаловал. Вечно они суют свои носы в чужие дела.
- Может, лучше Егорова попросить?
- Нет, Егоров не подойдет. Он без бутылки говорить не станет. А после бутылки не сможет. Давай, выручай, Федорович, на тебя вся надежда!
Пришлось выручить.
Журналист оказался очень даже ничего, потому что оказался не журналистом, а молоденькой и очень симпатичной журналисткой.
- А вы действительно известный сыщик? - с порога уточнила она.
- Я?.. Ну, не то, чтобы...
- А полковник сравнил вас с Шерлоком Холмсом.
- Меня? - поразился Старков.
- Вас.
- Ну, не знаю...
Ну, полковник, ну, удружил!
- Вы, наверное, неправильно его поняли. Он, наверное, имел в виду, что со времен Конан Доила методы ведения следствия сильно изменились и сегодня Шерлок Холмс вряд ли бы смог работать даже рядовым опером.
Оживившаяся журналистка стала что-то быстро записывать в блокнот.
- Что вы пишете?
- Про Шерлока Холмса. Ваше утверждение, что он не дотягивает до современного рядового опера, будет интересно читателю.
- Погодите, это я сказал так, в целом...
- Но ведь вы действительно считаете, что герой Конан Доила безнадежно устарел и вряд ли бы мог противостоять современному криминальному беспределу?
Старков совершенно растерялся. Черт его дернул ляпнуть про Шерлока Холмса...
- Я не это хотел сказать... Я хотел сказать... Вот что, вы лучше задавайте мне вопросы, а я буду на них отвечать, - предложил следователь перейти на более привычный ему стиль общения.
- Тогда я попрошу рассказать о каком-нибудь деле из вашей практики. О самом трудном деле.
Старков задумался. Самым трудным в его практике делом было расследование аморального поведения кандидата в члены партии старшего лейтенанта Гришуткина по поручению секретаря первичной парторганизации шестнадцатого ОВД в семьдесят пятом году. Но это читателю будет вряд ли интересно.
- Может быть, про Чикатило? Я участвовал в разработке одного из эпизодов этого дела. Журналистка поморщилась.
- Мне кажется, тема Чикатило исчерпала себя. Если только подать материал в неожиданном ракурсе. Например, что вы сомневаетесь, что все эти преступления совершил он, и считаете, что следствие заставили пойти по ложному пути, чтобы сокрыть истинного преступника.
- Зачем сокрыть? - поразился Старков.
- Ну, например, затем, что он был сыном одного из тогдашних руководителей области. А Чикатило не более чем жертва заговора высокопоставленных чиновников и руководства МВД. Такой поворот может быть интересен...
- Нет, нет, я ничего такого не считаю, - испуганно пробормотал Старков.
И стал лихорадочно соображать, что бы такое могло устроить дотошную журналистку.
- Может быть, Солоник? Я работал с ним...
- Ну, не знаю... О Солонике уже столько писали. Разве только дать развернутый портрет его богатого внутреннего мира...
- Я не знаю про его внутрений мир, - открестился Старков.
Журналистка в упор, выжидающе занеся перо над бумагой, смотрела на следователя.
- Вы бы хоть подсказали, что может быть интересно читателю, - взмолился Старков.
- Нашего читателя интересуют масштабные преступления, с максимально большим числом жертв, желательно убитых с особой жестокостью и впоследствии расчлененных. Это будоражит воображение, позволяет отвлечься от серых будней и несет некий социальный позитив, так как убеждает рядового гражданина, что его жизнь не настолько плоха, как ему кажется.
Может быть, у вас есть у вас что-нибудь подобное? Желательно из свеженького.
Самым свеженьким было дело гражданина Иванова. Там трупов хватало,
- Ну, не знаю, может быть, вас устроит Иванов?..
- Какой Иванов?
- Убийца.
- А сколько он убил?
- В общей сложности три десятка потерпевших.
- Да вы что? Три десятка?! - обрадовалась журналистка. - Ой как хорошо!
А он как убивал - руками, ножом или, может быть, удавкой? Хорошо бы удавкой... Читателю крайне интересны подобные детали.
- Он по-разному убивал...
Журналистка лихорадочно застрочила ручкой в блокноте.
Старков занервничал.
- Но дело в том, что я не знаю, можно ли писать об этом деле, так как оно, вполне вероятно, еще не закрыто и преступник не пойман.
- То есть вы хотите сказать, что кровавый маньяк, на счету которого десятки жертв, до сих пор находится на свободе и нашим гражданам угрожает смертельная опасность? - совершенно расцвела журналистка.
- Я ничего такого... Я просто хотел в качестве примера... - замямлил Старков. - Мне кажется, прежде чем писать об этом деле, нужно обратиться в министерство...
- А мы без ссылок на фамилии и имена, - понизив голос до шепота, предложила журналистка. - Просто как о факте, ставшем известным из конфиденциальных источников. Я думаю, за подобный материал редакция сможет даже заплатить. Я поговорю с Главным...
- Но если дело не закрыто...
- Так в том-то и дело! Если преступник не пойман, мы имеем возможность оказать следствию реальную помощь, сформировав общественное мнение и призвав население проявить сознательность.
- Нет, нет, я не имею права решить этот вопрос самостоятельно. Давайте я лучше расскажу о Солонике.
Журналистка заметно скисла.
- Ну хорошо, давайте о Солонике. А об Иванове не для печати. Просто лично для меня. Ну я прошу вас! Я больше никому!.. Честное журналистское слово! Ну неужели вы мне не верите? Неужели думаете, что я способна вас обмануть?
Не верить журналистке было трудно. У нее были такие честные, такие преданные глаза...
- Ну если не для печати... И без имен...
На следующий день популярный в стране еженедельник вышел с двустраничным интервью с "современным Шерлоком Холмсом", где рассказывалось о похождениях более страшного, чем Чикатило, и на голову более профессионального, чем Солоник, маньяке, носящем самую распространенную в России фамилию Иванов.
И вышел еще один материал, в не менее популярном ежедневном издании, где ставился вопрос о дееспособности силовых структур, которые не в состоянии поймать серийного убийцу, терроризирующего страну.
Елки-моталки!..
В этот день бывший следователь Старков телевизор не смотрел. Не до него было. В этот день в квартире бывшего следователя Старкова беспрерывно звонил телефон.
- Здорово, Гена. Читали, читали про твои похождения...
И эти уже читали...
- Ну, ты даешь!.. С тебя причитается... С ума сойти!..
- Ты, твою мать, Шерлок Холмс, чего себе позволяешь?! Я к тебе как к человеку, а ты про Иванова?..
- Но я думал... Она говорила, не для печати...
- Это ты завтра в министерстве расскажешь. Сам расскажешь. Я за тебя отдуваться не намерен.
И еще куча звонков от неизвестных, но очень напористых граждан, которые узнали номер его телефона в редакции и просили помочь в расследовании запутанных дел и в розыске пропавших родственников, потому что на письма, направленные по адресу Бейкер-Стрит, им почему-то не отвечают, а в статье сказано, что в России Шерлока Холмса замещает он.
Господи боже ты мой!.. Это же надо так вляпаться! По самую... кокарду!..
И все из-за этой журналистки...
И еще из-за Иванова!.. Опять из-за Иванова! И тогда, и теперь!..
Все из-за него! Всегда из-за него! Всю жизнь из-за него!..
Черт его побери, этого Иванова!..
ГЛАВА 5
Урки газет не читают, но газеты пользуют и поэтому это интервью не пропустили.
- Гля, это же про нашего мочилу!
- Где? Про какого мочилу?
- Ну, про того, что наших братанов в Федоровке голыми руками положил.
- Ну-ка, ну-ка дай... Точно, он! Надо Папе показать!..
Папа прочитал статью от первой до последней буквы. Точно, он! Пять жмуров на Агрономической, четыре на Северной, четырнадцать в Федоровке... Он!
Правда, в статье ничего не говорилось о бабках в швейцарских банках. Только о трупах.
Папа перечитал интервью еще раз и помрачнел.
Выходит, жив Иванов. Положил кучу народа, хапнул чужие бабки и залег где-нибудь на дно в солнечной Ямайке! Падла!
