Софи вспыхнула. Какая досада! Воспоминания о поездке в Испанию три года назад снова всплыли в памяти, и Софи смутилась. Как тяжело было пережить его отказ! Ее гордость была унижена.
Тогда она была наивной девчонкой и не поняла, что маркиз де Саласар, голубая кровь, просто решил немного развлечься. Для него это был не более чем флирт. Софи с трудом подавила неприятные воспоминания и постаралась сконцентрироваться наделе, пытаясь понять, зачем адвокату понадобилось вызвать Антонио из Испании. В конце концов, заносчивый братец Пабло не стремился поддерживать отношения с Белиндой и не проявлял ни малейшего интереса к малютке.
Адвокат начал читать завещание несколько поспешно — так, будто это было ему неприятно.
Текст был коротким и простым. Теперь Софи поняла, почему присутствие Антонио необходимо.
Содержание документа так потрясло ее, что она переспросила:
— Моя сестра действительно указала в завещании, что Антонио может оформить опекунство на ребенка?
— Да, — подтвердил адвокат.
— Но я в состоянии сама заботиться о Лидии! возразила Софи. — И нет необходимости привлекать к воспитанию малышки кого-то еще.
— Все не так просто, — произнес Антонио. Едва заметная морщинка появилась между его бровями.
Софи мельком взглянула на высокого испанца впервые с тех пор, как они вошли в кабинет. По выражению ее зеленых глаз можно было понять, что приближается буря.
— Все может решиться очень просто, если только ты не начнешь вставлять мне палки в колеса.
Не знаю, что подвигло Белинду включить тебя в…
— Здравый смысл? — съязвил Антонио.
— Думаю, Белинда написала так на тот случай, если со мной что-нибудь случится, — с жаром ответила Софи. Она вся порозовела от волнения, хотя старалась сохранять хладнокровие. — Если бы со мной на самом деле что-то произошло, то вы были бы вынуждены действовать по этому сценарию. Но, к счастью, все не так плохо: я молода, полна сил и могу сама позаботиться о Лидии.
— Я бы с этим поспорил, — пробормотал Антонио.
— Ваша сестра распорядилась, чтобы вы и маркиз совместно воспитывали девочку, — пояснил адвокат. — Это означает, что у вас равные права на ребенка.
— Равные? — закипая, переспросила Софи.
— Если вас не устраивают условия, оговоренные в завещании, вы можете передать дело на рассмотрение в суд, — добавил адвокат.
— Это возмутительно! — заявила Софи.
— При всем моем уважении к тебе я настаиваю на том, чтобы девочка росла в моей семье, — сказал Антонио.
— Почему? — Софи в ярости вскочила на ноги. — Хочешь, чтобы твоя семейка вырастила из Лидии такое же ничтожество, каким был ее отец?
Во взгляде Антонио промелькнуло недовольство.
— Ни твоей сестры, ни моего брата больше нет в живых. О мертвых либо хорошо, либо ничего.
— Да как ты можешь ожидать от меня уважения к памяти Пабло! — с отвращением воскликнула Софи. — Он сломал жизнь моей сестры!
— Могу я на несколько минут остаться наедине с мисс Каннингем? — обратился Антонио к адвокату.
Тот словно только того и ждал: облегченно вздохнул, поднялся и скрылся за дверью. Очевидно, он чувствовал себя неловко во время их напряженного разговора.
— Сядь, — холодно сказал Антонио. Он дал себе слово, что будет держать себя в руках. — Будь довольна уже тем, что я не собираюсь спорить с тобой. Ссоры и обвинения ни к чему не приведут. Интересы ребенка должны быть на первом месте…
Софи была в такой ярости, что ей хотелось кричать и топать ногами. Но вместо этого она крепко сжала кулаки и сказала:
— Не смей указывать мне, что правильно, а что нет. Я покажу тебе…
Антонио неторопливо поднялся с кресла.
— Можешь не утруждаться, я не стану тебя слушать. Пожалуйста, не повышай голос и выбирай выражения.
— Да с какой стати ты явился сюда и стал командовать, как будто ты здесь самый умный? возмутилась Софи.
— Может быть, я действительно самый умный, — отрезал Антонио. Его голос звучал непреклонно. — Я понимаю, что утрату родного человека пережить трудно. Наверное, на этой почве у тебя случился нервный срыв.
— Может, ты и прав, но причина моей ненависти к тебе в другом, — гневно сверкая глазами, заявила Софи. — Твой испорченный братец обобрал Белинду до нитки и оставил ей кучу долгов. Он растрачивал деньги моей сестры на азартные игры, скачки, развлечения. А когда у нее ничего не осталось, заявил, что любовь прошла, и — только его и видели!
Все это было известно Антонио, и все же он немного смутился. В свое время он предупреждал Белинду о том, что в финансовых вопросах она не сможет доверять Пабло. Однако сказать сейчас об этом Софи было бы бестактно с его стороны.
— Если это действительно так, то мне очень жаль.
Если бы я знал, то сделал бы все возможное, чтобы помочь Белинде.
Софи глубоко вздохнула:
— Больше тебе нечего сказать?
— Как это ни прискорбно, мы не в силах изменить прошлое, — несколько натянуто ответил Антонио. — Единственное, что я хотел бы обсудить с тобой, это будущее твоей племянницы.
Софи смерила противника взглядом, полным презрения и негодования. Непробиваемый. Невозмутимый. Холодный, как айсберг. И ему нисколько не стыдно за то, как его брат обращался с Белиндой. Посмотрите на этого красавца, который вознесся на пьедестал почета и богатства и не желает снизойти до простых смертных! Он живет в замке с прислугой. У него личный самолет и несколько лимузинов. Его модный костюм стоит, наверное, столько, сколько Софи зарабатывает за год. А о сочувствии Белинде не может быть и речи.
— Эта тема закрыта! — ответила Софи. Ее всю трясло от злости и негодования. — Ты такой же подлец, каким был твой брат!
Глаза Антонио вспыхнули.
— Твои оскорбления не имеют под собой никаких оснований. Кроме разве что глупых предрассудков.
— Да я на собственной шкуре испытала, на что ты способен! — с чувством сказала Софи. — Теперь я точно знаю, что ты не мой тип!
— Извини. Просто мне не нравятся татуировки, — сказал Антонио. Судя по его тону, он сказал это, чтобы задеть Софи.
— Татуировки? — переспросила она. Насмешка сослужила свою службу: изображение бабочки, которое Софи сделала себе на плече в восемнадцать лет, теперь жгло ей кожу, как клеймо. У нее начался очередной приступ ярости. — Да ты сноб до мозга костей! Змея подколодная! Как ты смеешь иронизировать надо мной?
Антонио не мог отвести глаз от ее пылающих щек и ярких зеленых глаз. Даже будучи вне себя от гнева, эта девушка оставалась чертовски привлекательной. Кровь бурлила в ее жилах, и она не могла сдерживать себя. Пусть это жестоко с его стороны, но Антонио было приятно узнать, что его вполне оправданная холодность в ту ночь до сих пор злила ее, хотя прошло уже целых три года.
