Я не просто так пришла тогда той ночью. И была причина, по которой сейчас я была с ним. Хотя была не на сто процентов уверена, к чему все это приведет. Я даже была не уверена, готова ли сделать следующий шаг. Но я бы солгала, если бы сказала, что не хочу сделать этого шага. Несмотря на гнев и боль... я все еще хотела узнать, что нас ждет.
Мы поднялись на лифте в его пентхаус с видом на Центральный парк. Пенн встал передо мной, когда лифт зазвонил и остановился на верхнем этаже.
— Тотл! — позвал он.
И десяти фунтовый серый щенок итальянской борзой промчался к нам через гостиную. Он весь состоял из длинных конечностей и неуклюжих пропорций. Его хвост метался взад-вперед, а глаза загорелись при виде нас вместе.
— Я попытаюсь спасти тебя от него. Иначе он испортит твое платье, — сказал он, схватив щенка, прежде чем тот успел на меня запрыгнуть. Пенн баюкал Тотла, как перевозбужденного ребенка.
— Привет, приятель. — Я почесала ему голову и крепко поцеловала. — Ты такой милый, правда? Твой отец хорошо о тебе заботится? Или тебя забросили и тебе нужна моя ласка?
Тотл ответил, облизывая мне лицо. Я рассмеялась и почесала его за висячими ушами.
— Я его выведу быстро. Располагайся как дома.
Я кивнула и вошла в квартиру, Пенн схватил поводок Тотла и вошел в лифт. Квартира Пенна была такой же, как я запомнила. Хотя сейчас она казалась убранной, чем тогда, когда я неожиданно завалилась к нему. Его потертый кожаный блокнот лежал на деревянном кофейном столике рядом с авторучкой. Статьи в философском журнале были аккуратно сложены в стопку в другом углу. Все было на своих местах. Что было сумасшествием, так как он по своей натуре предпочитал беспорядок, когда работал. Он любил оставлять повсюду кофейные чашки и стаканы из-под виски. На столе беспорядочно всегда валялись какие-то бумаги. Книги были разбросаны в беспорядке, понятном только ему. Потому что его блестящий ум лучше всего работал в захламленной атмосфере.
Но так аккуратно все сложено, должно быть, он предвкушал, что отвезет меня к себе домой. Предполагал, что я обязательно ему напишу, чтобы встретиться с ним в «Тринити». На моих губах появилась улыбка, он всегда был таким самонадеянным. Но что я могла сказать? Он не ошибся.
Я подошла к бару, достала два стакана для виски. Пальцы прошлись по разным бутылкам и графинам, прежде чем выбрать самую красивую бутылку, налить в два бокала. Жидкая храбрость никогда никому не мешала.
Я отнесла стаканы к аккуратно убранному кофейному столику, Пенн вернулся с Тотлом. Мой взгляд скользнул по его лицу, ранее тщательно скрытому маской, теперь она болталась у него на руке. Это была не особенно большая маска, но почему-то увидеть его высокие скулы и ярко-голубые глаза было намного приятнее.
— Без маски? — Выдохнула я.
— Я странно выгляжу, — сказал он, подхватывая маленькую собачку и поднося ее ко мне.
— Точно.
— Я вижу, ты восприняла чувствовать себя как дома буквально, — сказал он, кивнув в сторону спиртного.
— Не вини меня, — я почесала Тотла за ушами, и он уткнулся носом мне в ладонь. — Боже, он такой милый.
— Я или собака?
Я ухмыльнулась ему.
— Собака. Конечно.
— Конечно, — повторил Пенн.
Он положил щенка на диван, где тот быстро свернулся в крошечный комочек поверх одеяла. Его большие темные глаза смотрели на нас, говоря: «Любите меня».
— Теперь твоя, — сказал он.
Его руки потянулись к лентам, удерживающим мою маску, и я позволила ему потянуть за веревочку, отпуская. Он поймал края маски и снял с моего лица. И вместе с маской была сорвана последняя линия моей обороны. Я чувствовала себя обнаженной перед ним, несмотря на то, что была в платье, которое украшало мое тело как броня.
— Так-то лучше.
— Настоящая маска, — промурлыкала я, передавая ему стакан с бурбоном, — гораздо менее мощная, чем ментальные.
Он приподнял бровь.
— С каких пор ты носишь маску?
— Ты только что снял с меня одну.
— Хм, — пробормотал он неуверенно.
— Но твоя появляется и исчезает, когда ты хочешь. — Я сделала глоток бурбона и почувствовала, как жидкость прокладывает огненный путь по горлу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Только не с тобой.
— Ха! — Сказала я с преувеличенным смехом. — Когда удобно для тебя.
— Сейчас я открыт перед тобой.
— Хорошо, — сказала я ему, придвигаясь на дюйм ближе и глядя в лицо человека, который тогда меня крупно обманул. С ним я боролась, ненавидела... простила... и решала. Лицо человека, вечно разрывающегося между добром и злом.
— Расскажи мне о прошлой неделе, Натали. — Его голос звучал напряженно.
— А что тут рассказывать? — Спросила я. Я сделала еще один глоток.
— Не вешай мне лапшу на уши. Мы оба знаем, что ты вернулась домой совсем не в хорошем состоянии после той истории с Кэтрин. Я ничего о тебе не слышал до сегодняшнего дня.
— И что?
Он вздохнул и поставил нетронутый стакан с виски.
— Как ты?
— Хорошо, как и ожидалось. Как твои дела?
Я хотела рассказать ему, что произошло на прошлой неделе. Что сделал Льюис, спалив мою карьеру. И то, во что я превратилась, чтобы справиться с этим дерьмом. И то, как я вытягивала себя двумя руками из тех темных глубин. Но я ничего не сказала. Я была еще не готова. Ещё нет.
— Нат…
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Просто поговори со мной.
— Или, — выдохнула я, проводя рукой по его смокингу, — мы можем вообще не говорить.
Он тихо усмехнулся.
— Ты решила держать меня на расстоянии.
— Нет, это не так. — Я может и думала, но сейчас уже решила по-другому. Я просто не могла и не хотела ничего ему рассказывать сейчас. — Сегодня канун Нового года, Пенн. Ты хочешь узнать мое эмоциональное состояние на той неделе, а я хочу насладиться этим вечером.
— Мы можем поговорить, а потом наслаждаться вечером?
— Ты заполучил меня в свою квартиру. Разве тебе никто не говорил не играть с едой? — Сказала я драматично, но с намеком на улыбку.
Его сильные руки легли мне на плечи. Длинные пальцы прошлись по моим плечам. Подушечки мягко впились в мою чувствительную кожу, когда его пальцы двинулись к моей шее. Горло сглотнуло, как только его большие пальцы потянулись от впадины у горла к подбородку. В этот момент он призывал меня, поднять подбородок вверх, затем в сторону, открывая ему мое горло. Я посмотрела на него краем глаза, и мой пульс подскочил от волнения. Его большой палец задержался на линии моего подбородка, пока он не торопясь стал исследовать каждый дюйм, прежде чем скользнуть вниз по моей шее.
Он запечатлел один легкий, как перышко, поцелуй на шее, которую только что ласкал.
— Ты хочешь сказать, что я должен тебя съесть?
— Съесть целиком, — выдохнула я, все еще захваченная его горячим взглядом.
Он не ответил, просто засунул руки в карманы, как делал это много раз ранее, медленно меня обходя. Я стояла совершенно неподвижно. Я уже не была львицей, выискивающая свою жертву. Роли поменялись. Он смотрел на меня с уверенностью и контролем.
Я отдала ему контроль над собой, переступив порог его пентхауса.
Пенн остановился у меня за спиной. Я не двигалась. Едва дыша. Он собирается раздеть меня? Или возьмет прямо здесь, прямо сейчас, в моем Каннингемском платье? Или просто вот так стоять?
Иногда меня поражало, что я так хорошо знала Пенна и все еще не могла предсказать, что он собирается сделать. Он держал меня в напряжении несколько минут. И когда я хотела уже сдаться, часть меня свернулась клубочком, ожидая, когда меня потянут вниз на ковер. Думаю, что это было неожиданно.
Именно ожидание чуть меня не погубило. Мне трудно было расслабиться, когда кто-то стоял у меня за спиной, как правило ножи «втыкали в спину», в мою спину за несколько лет вонзилось слишком много ножей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но потом почувствовала руки Пенн в своих волосах. Глаза затрепетали, закрылись от ощущения его прикосновений. В груди у меня что-то дрогнуло. Я выдохнула с облегчением, прежде чем поняла, что он делает.
