- В город.
- Да не в город, в леспромхоз. Приезжал здесь у нас один, агитировал. Деньги, говорит, большие да отпуска длинные... В целом я против, а председатель - хоть сейчас заявление подпишет. Не умеет работников ценить... Долбил ему, долбил - бесполезно!
- А что же он решился вас со мной отправить?
- С кем же еще? - Семен Карпович выхватил из костра веточку, прикурил.- Любого другого Федор за версту не подпустит. А я ему как-никак шурин... Да и к Соколовке у меня интерес существует. Сколько раз на правлении выступал! Но до сих пор она, бедная, как отрезанный ломоть, а раньше, почитай, сорок дворов было, и в каждом не меньше трех душ.
- Вода закипела, - сказал Андрей и сыпанул в котелок заварки.
- Да отодвигай ты, отодвигай, - заволновался Семен Карпович. Растяпа!
- Нормально, - Андрей снял котелок и поставил рядом с головешками. - А сейчас там кто проживает?
- Один Федор и сестра моя за ним, и более - никогошеньки... Кто убег, кто помер... А сынки ихние, то есть племяши мои, давно в городе околачиваются... Сколько раз звал и сестру и его на центральную усадьбу, они - ни в какую. Потому что Федор - куркуль, вцепился в свое хозяйство и сдвинуться боится, а то, что рядом души живой нет, ему даже лучше с его зловредным характером... Посмотри-ка чаек!
- Напрел.
- Летом к ним пастухи наведываются, а зимой, окромя охотников, никого.
Семен Карпович мелко нарезал сала и подвинул его поближе к Андрею.
- Федор гостей-то не очень любит, но ты бойся, главное, поменьше обращай внимания на его выверты; и вот что еще... там у них в хате фотокарточка есть, в рамочке резной, Федор сам эту рамочку смастерил, так не спрашивай, пожалуйста, у них про нее, долго рассказывать, только им неприятно будет...
Андрей что-то промычал набитым ртом.
Перекусив, они еще долго разговаривали. Андрей расстелил перед Семеном Карповичем карту и горячо разъяснял свою задачу. Тот внимательно слушал и водил пальцем по карте.
- Ты только Федору не взумай расписывать, - сказал Семен Карпович, когда Андрей кончил. - Ох и рассерчает он, если узнает, что на его вотчину покушаются. Ты ему понепонятнее, позаковыристей.
- У вас не соскучишься, - сказал Андрей и плеснул в кружку остатки теплого чая. - То зэки, то отшельники.
Семен Карпович закурил самокрутку и опять склонился над картой.
- Значит, корчевать хотите?
- Если камня не будет.
- Земля там без камня, хорошая земля. Ведь я тоже в Соколовке родился. Вот приедем - я тебе дом наш покажу, как раз почти у самого краю, с резными наличниками. Еще прадед его ставил... Пригнали их сюда аж с самой Украины.
- Далековато.
Затухающий костерок отчаянно дымил. Лошадь продолжала хрумкать сено. Было слышно, как в речке дышит вода, потрескивая тонким ледком вдоль берега.
- Просьба у меня к тебе есть, - сказал Семен Карпович и погладил карту ладонью. - Серьезная просьба.
- Все, что в моих силах.
- За деревней, в березняке одна могилка есть. Так богом тебя заклинаю, оставь вокруг нее хоть полгектара нетронутыми. В ней двадцать три человека лежат. Кличут ее у нас партизанской - только какие там партизаны... Бабы, детки малые да старики... Когда белогвардейцы отступали, побаловались. Младенцев за ноги да об угол... - Семен Карпович отвернулся и стал смотреть на дорогу, как бы дожидаясь кого.
- У нас по инструкции такие места трогать не разрешается, - сказал Андрей и поднялся. - Память есть память.
- Спасибо.
Андрей взял пустой котелок и спустился к речке.
Через пятнадцать минут они тронулись в путь. Отдохнувшая лошадь пошла бойчее. Андрею было хорошо сидеть рядом с Семеном Карповичем, он чувствовал его теплый бок, его дыхание, его силу.
Под бряканье колес задремалось...
Вдруг лошадь встала. Андрея качнуло вперед. Но рука Семена Карповича не дала ему свалиться.
- Гляди, волки, - зашептал Семен Карпович. - Шесть голов, едрена корень!
Андрей закрутил головой, но ничего, кроме пожелтевшей болотины да разбросанных в беспорядке кустов, не увидел.
- Где, где?
- Да вона!
- Бинокль бы сюда...
- Правее излучины, на той стороне, в лес уходят, сволочи!
Наконец и Андрей заметил, как два серых пятна мелькнули промеж редких стволов за опушкой.
- Обнаглели волчары, выводками разгуливают. Лет десять слыхать не было, а с прошлого года пошло-поехало. Зимой чуть Ваську-армяна не загрызли... - Семен Карпович зло выругался. - Куда егерь смотрит? Ему бы только водку жрать да перед начальством выплясывать.
- А я только в зоопарке волка видел. Такой худой, зачуханный.
- Надо будет Федора предупредить. Но-о, пошла, старая...
Дорога изгибалась, повторяя очертания леса. Из-за берез надвигались насупленные сопки. Чаще стали появляться высокие лиственницы с раскоряченными ветвями.
Пошел снег. Он как бы нехотя планировал над утомленной землей, над молчаливыми деревьями. Андрей видел, как снежинки садились на круп лошади и таяли.
Куда только не занесет нелегкая... Вот и опять какой-то медвежий угол, и можно было бы с тоски подохнуть, если бы не дед, а вначале такой язвой показался... И на чем он держится, высох весь...
А действительно красотища, все замерло, лишь снег... Может быть, и останется в душе и в памяти только вот та склоненная береза да сипловатый голос Карповича и острый запах махры...
Как забавно лошадь шевелит ушами... Целое лето прошло, и как быстро, как сумбурно, словно и не было пашен, истомленных солнцем, и унылых болотин, словно приснилось то первое хозяйство, где по-настоящему чувствовал себя инженером... И почему у нее дергается то одно ухо, то другое...
- Сейчас к Бандитской падушке свернем, - сказал Семен Карпович. Хочешь, солонец покажу?
- Скорей бы до деревни добраться.
- Это успеется, уже недалеко.
Андрей закрыл глаза. Нескончаемый снег утомлял. Какая-то неясная тревога шевельнулась в нем.
Скорее бы проскочили эти две недели, а там - сбрить бороденку, обкромсать шевелюру, и в отпуск. Махнуть на запад к тетке. Денег должно хватить. Полевые за три месяца, получка, отпускные, да еще председатель обещал наряд закрыть... А еще лучше никуда не мотаться. Съездить на толкучку, взять стереонаушники и "атташе-кейс" и впасть в спячку...
Первый дом неожиданно встал на повороте, и не успел Андрей обрадоваться, как за ним высыпали другие. Они шли навстречу гурьбой - молчаливые, темные, холодные. Продолжал падать редкий снег, а трубы на крышах упорно не дымили, и сквозь ставни не пробивался свет. В полумраке Андрею начало казаться, что дома, намаявшись за день, устремились к реке на водопой. Он даже услышал, как перестукиваются бревна стен и поскрипывают стропила. И вдруг увидел дымок, который изгибался над трубой, а затем степенно исчезал в размытой границе между чередой сопок и небом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
