из четырёх. Ну а всё остальное время приходилось работать по заказам, коих, к счастью (или наоборот?), накопилось немало. Однако же одной работой не спасёшься, нужен и какой-то досуг. У Вовы теперь есть молодая жена, вместе с которой он живёт в гостевом домике Серёги-Серхио (до сих пор, ага), а, стало быть, и неплохая компания. А у меня Инка наездами, Ксавье наскоками, и Сигизмунд на постоянной основе. Этого в дождь тоже ведь не выгонишь! А жрёт он не меньше меня. Но это ладно, знал, на что шёл, когда котяру из Мэйнпорта сманивал. Да и не обеднею с одного, пусть и прожорливого, котейки. Зато живое существо рядом… голос бы ему ещё не такой противный, и вообще красота!
Это я на его очередное «мля-а-а-у-у-у-а-а-а-у-у» так среагировал. Поморщился, и для верности ухо поковырял — правое. Но всё равно не повёлся, и мужественно довёл работу до логического завершения, то бишь сохранения готовой модели. И только потом, отложив планшет, побрёл к холодильнику, не обращая внимания на трущегося об мои ноги кошака. Предупреждён, значит, вооружён, так что точно не споткнусь. Ну а если оный кошак под ботинок подставится да полетит — низенько, но далеко — это уже его, кошака, проблемы. Впрочем, надо отдать Зигги должное — он это прекрасно осознавал, так что палку старался не перегибать. В результате до вожделенного холодоса добрались без происшествий. Но когда я, открыв дверцу, пригнулся и занырнул с головой в его прохладное нутро, Сигизмунд не выдержал и замахнул на верхотуру, причём по затейливой траектории: сначала на случившийся поблизости складной табурет, потом мне на спину, и уже оттуда на собственно холодильник.
— Мля-а-а-а!
— Да помню! — машинально дёрнулся я, долбанувшись затылком об верхнюю крышку. — Мля! Зигги, вот же ты чёрт!
— Мля-а-а-а…
— Извини⁈ И всё⁈ — возмутился я. — А погладиться⁈ В качестве платы за моральный ущерб, а?
— Мля…
— А я тебе тушёночки отсыплю! — продемонстрировал я зверюге пластиковую банку. Естественно, термостойкую, чтобы можно было в автоклаве без опасений нагревать. — Ну-ка, что у нас тут?.. Ага! Мясо рогача в собственном соку! Серёга подогнал! Пальчики оближешь! А, Зиг?
— Мля!
— Ну вот и договорились, — довольно хмыкнул я, и прошёлся ладонью по холке прильнувшего к крышке холодильника котяры. — Хороший котик! Хороший! А дядя Олег, пожалуй, пивка себе возьмёт. И вон тех джерков из рогача! Потому как что? Правильно — заслужил!
— Мр-мр-мр-мля…
— Ладно, Зигги тоже заслужил! — сжалился я над котейкой, и таки вывалил тушняк в кошачью миску, которую хозяйственный Сигизмунд заранее подтащил поближе к холодильнику. — Банку вылизывать будешь, или ну её?
— Фр-р-р-р! Мля-а-а-а!
— Ну как хочешь, — повторно хмыкнул я, закинув опустевшую тару в мусорку. — Как пожрёшь, приходи! Я в кресле-качалке буду, как обычно. И не чавкай мне тут!
— Мля-а-а-а! Ом-ном-ном-ном…
Эх, всё-таки хорошо у меня в мастерской! Уютно! Особенно после того, как я креслом-качалкой обзавёлся. Нет, не старым дубовым, что вы! Это ж раритет, натуральный антиквариат. Откуда такая роскошь на Роксане? Пластик, сэр! Только пластик! Зато сам на 3Д-принтере распечатал, по собственноручно же построенной модели. Правда, за образец уже существующий вариант взял, из мебельного каталога. Но и получилось очень крепко и солидно. Плюс бесшумно — на ножках-полозьях слой эластичной пластмассы, ничуть не хуже резины. А тёплый клетчатый плед Инка подогнала. Строго говоря, это она для себя постаралась, но когда её здесь нет, почему бы и не попользоваться? Смысл такой душевной вещичке без дела валяться? Но сегодня мне плед без надобности, не холодно ещё. Хотя да, дыхание грядущего ненастного сезона уже ощущается. Сколько там ещё до него? Два дня? Три? Край — четыре. Пока что ещё можно куда-то сунуться, хоть и с риском угодить под внезапный — но, как правило, короткий — ливень. А вот к концу недели уже вряд ли. И не столько из-за дождей, сколько из-за риска словить промеж рогов молнией. И ладно, если обычной. А то ведь и на шаровую наткнуться как нефиг делать! И если от обычной спасёт тяжёлый прорезиненный плащ, типа армейского из комплекта радиационной защиты, он же ОЗК, то от шаровой — увы! Страшно представить, что на улицах будет твориться. И во что превратится к концу непогоды ливнёвая канализация. Ну, то её жалкое подобие с канавами-арыками, что применяется в Порто-Либеро со дня основания города. А уж о том, что будет твориться в канализационном отстойнике «аграриев», лучше вообще промолчу! Как бы не пришлось потом заново им всю систему восстанавливать… свят-свят-свят! Вот кем угодно хотел прославиться, только не мегасантехником!
С другой стороны, обходились же они раньше без Олега Лесничего, верно? Глядишь, и в этот раз пронесёт. Как бы двусмысленно это ни звучало, хе-хе. Потому что если не пронесёт, то припрягут меня конкретно, несмотря на то, что полагающийся срок общественных работ (даже два) мы с Вовой проторчали на Исла-ду-Аманьесер, в городишке Бейра-ду-Сеу и окрестностях. Дону Аурелио пофиг, скажет, что пойдёт в зачёт следующего года, и вопрос посчитает закрытым. А на следующий год перекинет ещё на следующий, и так до бесконечности. Ну или пока ваш покорный слуга не отдаст богу душу. Короче, по принципу «или шах сдохнет, или ишак».
Ну что ж… сам в кресле, пиво открыто, джерки распакованы, Сигизмунд уничтожением тушёнки занят… можно и помечтать, получается? Хм… даже как-то непривычно. И подозрительно тихо. В смысле, и на улице, и в самой мастерской. Ну а чего? Ксавье сегодня где-то по своим делам шастает, а Хорхе уже свалил в общагу к «аграриям». Рановато, конечно, но… все свои дела он уже переделал. Я его всю предыдущую неделю грузил нудными, но зато не требующими высокой квалификации задачами, так что сегодня он заслужил. Да и вообще… бывший Дикий оказался просто находкой, а не работником: не ныл, по пустякам не грузился, начальству не перечил. Взгляд, правда, постоянно пустой, но это ничего. Главное, что с суицидными помыслами наш Хорхе расстался — уж не знаю, с чьей именно подачи, Вовы или Пепе, который ныне эскучар эспиритус Порто-Либеро, а ранее, когда наш «трофей» подвизался телохранителем у сеньора Хефе, был его же напарником. Ну и, самое главное, от ран Хорхе оправился. Каких? И душевных, и физических. Раны душевные — это стресс от осознания того факта, что его Вова разделал, как бог черепаху, а я, совершенно того не
