находился недалеко от магазинчика. Руслан тёмной тенью шёл за мной, источая вокруг себя ощущения страха и мрачности. Похоже, он ждал какой-то иной реакции, а не моего полного спокойствия.
Хотелось развернуться и прямо тут ему втык сделать, потому что достал. Вот честно. Я понимаю — мандраж перед судом и всё прочее, но не до такой же степени!
Мы свернули в переулок, и я спокойно пошёл дальше, сунув руки в карманы, чтобы не морозить ладони на холодном воздухе. Стоило, наверное, на пиджак куртку накинуть…
— Саша, слушай, я…
— Да твою же мать, — взмолился я, моментально лишившись всякого спокойствия и резко повернувшись к Руслану. — Ты издеваешься⁈ Рус, скажи честно, это какая-то идиотская шутка или что?
Даже несмотря на то что Руслан был на голову выше меня и чуть ли не в полтора раза шире в плечах, сейчас он больше походил на испуганного щенка, боящегося ярости своих хозяев.
— Саша, послушай, я просто…
— Заткнись! — рявкнул, с трудом сдерживая свою злость. — Руслан, скажи мне, ты совсем идиот? Я, по-твоему, кто? Волшебная фея крёстная? Телепат? Руслан! Я, пни тебя дьявол, твой адвокат! Адвокат! Я тебя защищаю! Я должен знать обо всём, что может помешать мне выполнять свою работу! Обо всём, чтобы тебя черти драли! А ты решил рассказать мне это только сейчас? Ты совсем ума лишился⁈ Чего тогда до завтра не дотянул, а? Рассказал бы прямо в зале суда, чего нет-то⁈ Где твои мозги⁈ А? Я тебя спрашиваю! Кто мне говорил: «Доверяй своему тренеру» и прочее, а? Где, я спрашиваю, твоё доверие, придурок⁈
Всласть прооравшись и выпустив эмоции, шумно вздохнул и выдохнул. Хорошо ещё, что на улице холодно. А то точно бы от злости расплавился.
Ладно, спокойно, Саня. На самом деле это очень плохо. Не стоило выходить из себя. Это непрофессионально. Контрпродуктивно и прочее. Ещё и неправильно. Вот прямо в корне. Но сложившаяся ситуация просто вывела меня из себя. Только я начал думать, что всё идёт отлично, как он моментально всё перевернул с ног на голову.
Так ещё и самого себя хотелось идиотом назвать. Я ведь проверял документы. Досконально. Кучу времени потратил, но ничего даже отдаленно похожего на убийство там не было. Худшее, что можно было найти в личных записях Руслана, — пара драк в школе. Ну ладно. Больше чем пара. Но откуда там могло взяться нечто подобное, я не понимал. Даже близко ничего такого не было.
Хотя нет. Понимал. Ответ на этот вопрос прост и банален. Бритва Оккама. Об этом нет бумаг потому, что об этом никто не знал. То есть он скрыл это. Отсюда можно сделать вывод, почему Рус находился в настолько паршивом состоянии. Переживал, что всё может всплыть, и это похоронит его окончательно.
— Так, — спустя минуту тяжёлого сопения сказал я, окончательно приходя в себя и возвращая способность мыслить рационально и, что самое важное, спокойно. — Рассказывай. Всё рассказывай, Руслан. Я хочу знать. С подробностями.
Короче, если вкратце, то как бы цинично и даже жёстко это ни прозвучало, но всё оказалось не так страшно, как я подумал в начале. И слава богу.
Случай произошел чуть больше девяти лет назад. Руслан со своим другом участвовали в соревнованиях. Рус вообще с детства был заядлым любителем турниров юношеской лиги, которые постоянно проводились на территории империи. Кто бы мог подумать, не правда ли? При его-то жизни.
Ладно. Всё потом. Так уж вышло, что на том роковом турнире он и его друг вместе дошли до четвертьфинала, где волей случая и сошлись друг с другом в поединке. Печальная ситуация, как ни посмотри, хотя оба они понимали, что если будут достаточно хороши, то подобный исход будет неминуем.
К сожалению, всё вышло куда хуже, чем Руслан мог думать даже в худших своих кошмарах.
— Артём просто упал, — сипло выдавил он из себя. — Я сначала не понял, что случилось. Мы вели спарринг. Тёмка наступал, а я защищался. Он почти загнал меня в угол… Чёрт, Саша, я ведь не хотел сдаваться, понимаешь? Мы с ним всегда были соперниками. С самого, блин, детства. Ещё в детском саду познакомились, и тогда началось. Сколько мы с ним в школе с другими пацанами дрались — вообще не сосчитать. Постоянно с ним соперничали. За одними и теми же девчонками бегали. Он меня всегда поддерживал, а я его. Когда я от предков сбегал, то ночевал у него. Мы лучшими друзьями были.
— Что было дальше? — спросил я, стоя рядом с Русом и внимательно слушая его рассказ.
— Дальше я решил, что не могу ему уступить. Вот просто не могу, и всё тут.
Рус шмыгнул носом, уставившись себе под ноги.
— Знаешь, это… Это было так просто, — продолжил он. — Я же знал, что Тёма не примет победы, если я не буду стараться. Я бы на его месте тоже не принял. А потому…
— А потому ты не стал его жалеть.
— Я же не знал… — Голос Руслана надломился. — Понимаешь, он никому не сказал. Вообще никому.
Господи. Девять лет прошло, а даже простая попытка вспомнить и пересказать эти события вызывала у него столько мучительной боли, будто его пытали.
— Рус, — негромко позвал я его. — Послушай меня. Ты ни в чём не виноват. Твой друг скрыл то, что болен…
— И что? — с неожиданной резкостью и даже злобой вскинулся стоящий рядом со мной громила. — Я должен был догадаться! Понимаешь? Обязан был! Я знал его лучше всех! Я обязательно что-то заметил бы! Какой-то знак. Признак того, что он болен! Мне сказали, что его сердце не выдержало физической нагрузки. Оно остановилось именно во время нашего боя, Саша! Ни с кем-то другим! Именно со мной! Понимаешь⁈ Потому что мы с ним были лучшими! Никто из нас не хотел уступать другому. Мы оба хотели победить. Победить! А бой со мной убил его!
— Ты невиновен, — всё тем же спокойным голосом повторил я.
— Скажи это его матери! — рявкнул Руслан. — Она меня до сих пор ненавидит! Даже не пустила на его похороны! Мне пришлось потом приходить. Одному! Знаешь, как это было тяжело? Как…
Руслан не останавливался. Он кричал, выплёскивая из себя все накопившиеся и сдерживаемые за последние время эмоции. Всё, что так или иначе съедало его
