class="p">Я сглотнула вставший в горле ком. Чувствовала себя круглой дурой в этом домашнем пеньюаре, под которым пряталось новое кружевное белье, что я все же на себя надела…
А мой муж в это время, вполне возможно, кувыркался в постели с другой женщиной. Моложе меня. Красивее меня…
Взгляд упал на лежавший передо мной телефон. Леша так и не перезвонил больше с того раза, когда я бросила трубку, сделав вид, что связь прервалась…
На электронном циферблате отражались неумолимые цифры: десять часов вечера…
Горько рассмеявшись, я потянулась рукой к стоявшей на столе бутылке. Больше не было сил выносить эту тишину и пустоту…
Я допивала уже второй бокал, когда у двери наконец раздался шум…
Повернулся ключ в замке. Ярко вспыхнул свет в прихожей. Знакомый голос требовательно позвал:
– Кирюш, ты где там?!
Обычные четыре слова. Но при звуке его голоса вместо них в голове вновь навязчиво запульсировала совсем иная фраза…
«Не могу дождаться, когда сорву себя все это…»
Грудь мучительно сдавило. Я не могла не то, что встать или хотя бы откликнуться, я не могла издать ни звука…
Послышались приближающиеся шаги…
Глава 4
Он вырос на пороге кухни притененной громадиной: высокий, подтянутый, все еще возмутительно привлекательный в свои тридцать пять лет. Так несправедливо, так обидно он становился с возрастом лишь красивее – зрелость добавляла ему мужественности, внутренней силы, уверенности…
А у меня годы отнимали все. В том числе и его… моего мужа. Раз он готов был променять меня на другую по одному лишь тому поводу, что она – моложе…
Свет от свечей, при которых я сидела – одинокая, нелепая и забытая, едва касался его светлых волос, оставляя в тени лицо. Я не встала ему навстречу, лишь смотрела, ожидая… сама уже не зная, чего.
– Кирюш, ты чего это тут? – спросил он наконец. – Я тебя зову, зову…
Он шагнул ближе и только теперь я заметила в его руках корзину с цветами…
Муж всегда дарил мне исключительно лилии, прекрасно зная, что я обожаю эти цветы. Это была своего рода традиция, нечто незыблемое – такое же, каким еще недавно казался наш брак…
Но сейчас из корзины на меня смотрели… орхидеи. Красивые, наверняка безумно дорогие, но… орхидеи. И от этого, по сути своей, пустяка, мне внезапно захотелось разреветься…
Будто потеряла нечто важное. Не лилии, нет. Просто… веру.
Леша проследил за моим взглядом, упертым в корзину с цветами, и с виноватым вздохом положил ее к моим ногам.
– Кирюш, прости. Лилий не было. Я думал походить, поискать еще… но решил, что и так слишком задержался… и лучше подарю тебе лилии потом. Просто так. Без повода.
Я слушала его голос, жадно впитывала интонации, но едва понимала смысл слов.
Даже не сразу заметила, что с ресниц все же сорвалась неподвластная мне слеза.
Муж испуганно присел передо мной, взял мои руки в свои…
Заговорил – горячо, виновато…
– Кирюш, пожалуйста, не плачь. Знаю, что виноват… все знаю. Прости меня, пожалуйста. Я так к тебе торопился… как мог…
Он смотрел мне в глаза, когда говорил все это. Смотрел ласково, преданно, моляще. И в этот момент собственные подозрения о его предательстве показались какими-то глупыми, нелепыми, невозможными…
Но они были. И я знала, что они никуда не денутся от одного лишь присутствия мужа рядом.
– Единственный раз… – заговорила глухим, надломленным голосом, не скрывая перед ним своего огорчения, своей обиды. – Единственный раз за все годы я просила тебя прийти пораньше. Единственный раз попросила помощи у твоей матери, чтобы побыть вдвоем… Единственный раз позволила себе вспомнить, что я женщина, а не прислуга…
Я с горечью дернула ненавистный мне сейчас пеньюар.
– А ты… – продолжила, задыхаясь, – на кого ты меня променял?
Мне показалось, что на его лице промелькнул испуг. Так быстро, мимолетно, что я не была уверена, что и в самом деле это видела.
– Я был на работе, ты же знаешь, – ответил он и в голосе его послышалось напряжение. Или и это мне только мерещилось? – Прости меня, родная. Я не думал, что это настолько тебя расстроит… Я виноват. Но я не со зла…
Он говорил словно бы искреннее. Или мне просто хотелось так думать?..
И, словно в подтверждение своих слов, будто бы извиняясь, муж поднялся на ноги, навис надо мной и крепко обнял…
Я вдохнула его запах – глубоко, придирчиво, страшась ощутить на нем примесь чего-то постороннего, чужой след…
Но Леша пах абсолютно так же, как обычно. От него веяло чистотой, так называемым ароматом белой рубашки, и только. Никаких следов женских духов или помады. Ничего…
Я неловко вывернулась из его рук, встала из-за стола и, демонстративно занявшись подогревом остывшего ужина, ровным голосом попросила:
– Расскажи мне.
Он вновь разорвал расстояние между нами, оказываясь за моей спиной. Отвел в сторону распущенные волосы, пробежал кончиками пальцев по обнажившемуся затылку…
Тело невольно пробила дрожь. Душу пронзила боль, чувство обиды крепло и нарастало…
Я ведь именно этого ждала от этого вечера. Почти забытых лак, возможности побыть наедине и вспомнить, что значит любить друг друга, а не просто вместе жить, просыпаться и засыпать…
Но теперь… теперь не могла не думать о том, что муж, быть может, пришел ко мне от другой женщины. Что касался ее – вот точно так же, как меня сейчас. А может, вообще по-другому. Жадно, грубо…
С губ сорвался задушенный жалобный стон. Но Леша воспринял его совсем иначе…
Как знак удовольствия.
Его губы коснулись шеи, руки потянули вниз по плечам пеньюар…
– Расскажи! – выпалила я требовательно прежде, чем все зашло бы непоправимо далеко.
Не видела, но ощутила всей кожей, всем телом, как муж посмотрел на меня с недоумением и непониманием.
– Что рассказать?
В его голосе прорезалась хрипотца. Как ушат холодной воды – снова вспомнился тот голос из примерочной… Как же отчаянно они были похожи!
– Расскажи, что тебя задержало, – ответила, вновь устанавливая между нами дистанцию, оказываясь с ним лицом к лицу.
Леша недовольно поморщился.
– Да очередной проблемный клиент с таким же проблемным делом…
– Что за дело?
Он хмуро, раздосадованно на меня посмотрел. Но почти сразу же черты лица его смягчились, взгляд потеплел…
– Кирюш, ну зачем нам сейчас об этом говорить? Мы и так потеряли кучу времени…
– Раньше ты мне рассказывал, – парировала упрямо. – Может, я смогу тебе помочь, что-то подсказать…
Он хмыкнул, словно эти слова его повеселили. А в следующее мгновение одним резким, порывистым движением прижал меня к себе…
