Когда Дубской заканчивал свою тираду, мы вдвоём уже открыто смеялись. Вот это человек, вот это жизнерадостность. Никогда не устану восхищаться его здоровым легкомыслием, которое, кстати, не помешало ему стать главным аналитиком в компании. Пожалуй, по нему, как и по курилке, я тоже буду скучать.
— А если серьёзно, то просьбы есть: сейчас у нас неразбериха, но когда мы перераспределим обязанности, возможно от тебя потребуется ввести кого-то в курс дел. Подъедешь на пару часов, надеюсь, не откажешь? И ещё, подожди минуту, — сказал он, снял трубку с телефона и набрал внутренний короткий номер.
Когда на том конце провода ответили, Дубской произнёс абсолютно ровным и спокойным голосом, как будто и не веселился мгновение назад: «Юрий Игнатьевич, доброе утро, у меня Сергей Романов… Да, тот самый… Хорошо».
Я не сразу понял, что происходит, но о личности собеседника шефа я догадался — это явно Юрий Асташев, председатель совета директоров холдинга — главный человек в компании. Пока я гадал, что тому могло понадобиться, Артемий Петрович уже положил трубку и ехидно уставился на меня.
— Я вижу, ты понял, куда тебе идти. Ничего не спрашивай, я сам ничего не понимаю. Он ещё недели две назад просил отправить тебя к нему.
— Но он же в курсе, что я увольняюсь? — поинтересовался я.
— Конечно в курсе. Просто не представляю, что ему нужно, — ответил шеф, явно совершая в уме какие-то логические операции. — Но ты сходи. Я бы хотел, конечно, узнать, о чём вы поговорите, но боюсь, это будет уже попадать под разглашение. А теперь иди.
После недолгих, но душевных прощаний с бывшим начальником и остатками коллектива, я побрёл по коридору к резиденции «главного». Крайне эффектная и «нордическая» секретарша разрешила мне пройти, и я оказался в просторном кабинете. Панорамное остекление с видом на парк и залив, как в курилке, только гораздо большей площади, дизайнерская мебель и интерьер: из стереотипных атрибутов кабинетов топ-менеджеров, здесь было, пожалуй, всё, кроме мини-гольфа. За массивным, словно вросшим в ковровое покрытие, столом сидел лощёный мужчина лет пятидесяти и подписывал документы, перекладывая из одной папки в другую. Когда я вошёл, тот жестом пригласил присесть за его брифинг-стол. Подписав несколько бумаг, Асташев, наконец, закрыл свою авторучку и небрежно отбросил папку. Взглянув на меня поверх линз своих ультра-шикарных TAG Heuer, о бренде которых говорил характерный логотип на футляре от очков, он заговорил.
— Так ты и есть Сергей Романов, аналитик? — спросил он, и протянул руку. — Здравствуй.
— Здравствуйте, — сказал я, отвечая на крепкое рукопожатие. — Никогда не думал здесь оказаться.
— Нет ничего необычного, что руководитель проявляет интерес к подчинённым, — пояснил Асташев. — Ты лучше расскажи, почему покидаешь компанию. Что тебя не устроило?
— Всё устраивало, претензий нет. О таком месте, я мог бы только мечтать. Но я потерял мотивационные факторы для эффективной работы. Не хочу быть балластом для компании, я так не могу.
— Не скажу, что разделяю твои принципы, но уважаю право каждого на самоопределение, тем более, что ты внёс хороший вклад в общее дело, — сказал «главный», доставая что-то из ящика стола. — Но пригласил я тебя ещё вот зачем.
Я вопросительно глядел на то, как он перебирал визитные карточки, извлечённые из стола, и вдруг остро почувствовал ненормальность своего нахождения здесь. Этот шикарный кабинет был чужд мне, как и я ему. Приглашение на аудиенцию к председателю совета директоров равносильно попытке акулы завести светскую беседу со своим лоцманом или прилипалой: не то чтобы им не о чем было поговорить, просто незачем. Кстати со зрением у «главного», как и у акулы, действительно было не очень, так как визитные карточки он разглядывал, щурясь, на расстоянии вытянутой руки. При том, что пять минут назад он подписывал документы, глядя на них без заметного напряжения. Данное наблюдение навело на мысль о том, что он не особо вдаётся в подробности данных документов. И потом, к чему эти анахронизмы в виде очков, человек и с гораздо меньшим достатком может позволить себе современные методы коррекции зрения.
— Есть у меня один знакомый, — между тем, продолжил Асташев, отыскав нужную карточку, — некто Лавров Лев Борисович, академик РАН, профессор… Говорит тебе что-нибудь это имя?
Я судорожно пробежался по алфавитному указателю и по индексам в своей памяти: однозначно имя знакомо. Но при каких обстоятельствах оно отложилось в моем мозгу? Нужно время, чтобы вспомнить.
— Да, имя знакомо, — подтвердил я, — Но сейчас не вспомню откуда.
— Хорошо. Вспомнишь. А у меня будет к тебе одна, так сказать, последняя просьба, — Асташев наклонился ко мне, и многозначительно придвинул вышеупомянутую визитную карточку. — Встреться с академиком Львом Борисовичем. Это довольно интересный и влиятельный человек, который проявляет интерес к молодым специалистам различных областей. Встреча с ним может быть очень полезна.
— Но я не планирую в ближайшее время выходить куда-либо на работу, — попробовал я возразить, совсем уже запутавшись в происходящем. — Если бы я собирался и дальше работать в аналитике, то уж поверьте, не стал бы покидать вашу компанию в здравом уме.
— Я уже говорил, что не имею претензий к твоему выбору, — остановил он меня, и продолжил каким-то неприятно заискивающим тоном. — И раз ты тоже не имеешь претензий к нам, то настоятельно рекомендую встретиться. Поверь моему опыту — это нужно, прежде всего, тебе. Мне не безразлична судьба молодых дарований, пусть они и покидают родное гнездо.
Закончив речь, он как-то неестественно рассмеялся: «О-хо-хо-хо». Видимо в поддержку своего афоризма про гнездо. А я смог выдавить из себя разве что жалкую улыбку, и сразу же понял, что вступать в дальнейшие дебаты с этим человеком попросту неприятно. Под внешним лоском, казалось, скрывалась истлевшая мумия древнего старика. Легче, просто дать согласие на встречу.
— Хорошо, — сказал я, забирая визитную карточку, приняв тот факт, что просьбу Асташева придётся удовлетворить. — Я позвоню и договорюсь о встрече на этой неделе. Благодарю вас за рекомендацию.
— Вот и отлично, только не откладывай, свяжись с академиком Лавровым сегодня. Человек, сам понимаешь, занятой, — «главный» снова откинулся в кресле и принял снисходительную позицию. — А я прямо после твоего ухода, позвоню и предупрежу его.
— Благодарю за всё. Мне было приятно и интересно работать в вашей компании, — сказал я, вставая и уверенно продвигаясь к выходу, после того как стало понятно, что диалог исчерпан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
