мол, больно длинная.
Я решила ну его все к хренам! Сменила образ, уехала в Москву.
– А вот ваши песни, это что, японский язык?
– Смеешься? Я всё на ходу придумываю и бубню в микрофон. Знаю, что не в ритм, но ничего не поделаешь. Слуха у меня нет.
– А теперь куда собираетесь?
– Подруга у меня в Руане живет, Жанночка. До пятидесяти лет в театре Чиполлино играла. Ударник! Талантище! Вот, еду навестить.
Между тем самолет набрал высоту, разрешили отстегнуть ремни. В салоне стало шумно.
В проходе, точно розовый дирижабль возник писатель Бовидов. Сирогузов надеялся, что Бовидов его не заметит, но тот направился прямиком к Ивану.
– Ба! Какая встреча, мон шер ами! – воскликнул Бовидов, выдергивая Ивана из кресла – Идите-ка ко мне сюда! Идите-идите, не стесняйтесь. Господа! Внимание! С нами летит мой друг и ученик Айван! Прошу аплодисменты! – Все принялись аплодировать и кричать «ура!».
– И хотя мы все еще на территории тоталитарного государства, ветер свободы уже освежает нам лицо! – Бовидов прижал Сирогузова к своему пузу и громко расцеловал его в обе щеки.
– ВАНЯ! Он меня щупает! – заголосила Первая.
– Славно ты взлетел, Ванюша, – жарко зашептал Бовидов на ухо Сирогузову – но запомни, главный диссидент здесь – я. Будь моим завоевателем! Александром или Нероном, а я буду твоим Аристотелем, твоим Сенекой! Учитель и ученик, классика. Эти менеджеры из Штаба ничего не смыслят. Я укажу тебе путь. Сожги для меня Рим!
Тут самолет вошел в зону турбулентности и Сирогузова швырнуло обратно на сиденье.
– Всем шампанского за мой счет! – возвестил Бовидов и уплыл к себе в бизнес-класс.
До гостиницы Иван не доехал. Автобус остановили, пассажиров высадили. Дорогу перегораживали баррикады из перевернутых мусорных баков. Горели сваленные вместе покрышки. Рядом находилось множество людей в ярких желтых жилетах.
– Ну вот, опять, – сказал человек, стоявший рядом с Сирогузовым, – так и до революции недалеко.
– Вы говорите по-русски! – обрадовался Ваня.
– О! Соотечественник. Какими судьбами? – оживился человек.
– Меня Иваном зовут. Я… приехал учиться! – нашелся Сирогузов, слово «инфлюэнсер» говорить было как-то неловко.
– А я Андрей, работаю масоном.
– Кем?!
– Разнорабочим, здесь это так называется. Не вовремя ты приехал, Иван.
– Почему?
– Видишь, что у нас творится. Страна катится под откос. Люди бедствуют, выходят на улицы. Налоги адские, рабочих мест не хватает. Бензин дорожает с каждым днем. Короче – ж… задница.
– Но мне сказали, у вас тут хорошо, Европа, цивилизация.
– Было хорошо, когда я в девяностые из Сестрорецка уехал. А теперь вот так. Домой нужно валить.
Тут раздался вой сирен. Показались бронированные машины с мигалками, через мост спешили конные полицейские.
– Жандармы! Уходить нужно. – Андрей побледнел, заозирался.
– А мы-то здесь при чем? – недоумевающе спросил Иван, но тут же заметил, что прочие пассажиры автобуса обратились в бегство.
– Они разбираться не будут. Стопчут этих, а потом и за нас возьмутся. Давай-ка, брат, айда в переулок! Жандармы сейчас лютуют, вчера на Елисейских в одного из них коктейль Молотова попал, увезли с ожогами.
Сирогузов бросился за масоном в узкий проход. За их спинами слышались крики, стучали копыта. Потом были хлопки и странный свист, словно запускали фейерверк.
– Мерде! Слезоточивый! На, замотай лицо. – Андрей сорвал с шеи арафатку, сунул Ивану. Тот кое-как завязал платок, закрыв нос и рот. В переулок стал просачиваться белесый туман. Защипало глаза.
– Бежим дальше! – Андрей рванул вниз по переулку. Иван за ним. Сердце бешено колотилось. Дышать под платком было трудно. Наконец они выметнулись на широкую улицу. Дым от горящих покрышек мешался с газом. В дыму метались люди. Жандармы в черных доспехах колошматили кого-то дубинками без всяких сантиментов и без жалости. Подъехала бронированная машина, из надстройки на ее крыше ударила тугая струя воды. Она сбила Сирогузова с ног, и он покатился по улице. Небо – асфальт, небо – асфальт.
– Жопа-жопа-жопа! – орала в голове Сирогузова Первая.
Он попытался откатиться в сторону, ухватиться за что-нибудь, и тут на него сверху упал огромный двухметровый негр. Свет погас.
Потом Сирогузов понял, что он – дыня и лежит вместе с такими же дынями на рыночном развале. Вдоль прохода идет писатель Бовидов под руку с Лил. На Бовидове красный кушак, феска и сильно растянутая майка «Femozavr», а на Лил – свадебное платье. Бовидов останавливается возле лотка, берет Сирогузова в руки и говорит Лил:
– Не правда ли, ма шерри, эта дыня напоминает Россию? Она сладка внутри, шершава снаружи и не знает, где у нее начало, а где конец. Но я могу внести в этот вопрос определенность!
Тут Бовидов выхватил из-за кушака кривой нож и рассек Ивана пополам. Сирогузов завопил, задергался и вдруг проснулся.
Перед ним был монитор и на нем смета, а за окном начиналась весна.
Сергей Волков
Сказка – ложь, да в ней намек…
Здравствуй, дружок! Сегодня я расскажу тебе сказку. Устраивайся поудобнее – и слушай…
Эта история началась в одной из библиотек, может быть, даже в той, что находится неподалеку от твоего дома. Всю неделю туда приходили читатели, брали и сдавали книги, а вот вечером в субботу, после закрытия…
О, по субботам после закрытия в наших библиотеках происходят удивительнейшие события! Герои повестей, романов, стихов и рассказов покидают свои обложки и общаются между собой – ходят в гости, разговаривают, ссорятся, мирятся… Так случилось и в этот раз.
В большом отделе детской литературы уже слышался знакомый запев: «В шорохе мышином, в скрипе половиц…» и звенел чей-то меч – это собирались на традиционное заседание участники «Клуба знаменитых капитанов».
В отделе современной прозы бубнили на разные голоса герои книг «Редакции Елены Шубиной»:
– Ты что, не знаешь? Берия школьниц насиловал. Их ему по всей Москве искали. Ездили специальные офицеры из СМЕРШа, в черных плащах, на черных машинах «ЗиС», и хватали самых красивых старшеклассниц. Могли прямо из трамвая забрать, с улицы, из магазина или из бассейна. А одну с катка похитили. Прямо в коньках. Так к нему в особняк и привезли. Говорят – снять с нее коньки? А он икру ест прямо из банки, губы облизывает и отвечает – нет, не надо, в коньках у меня еще не было. Давайте ее на бильярдный стол.
– Откуда ты знаешь, что он икру ел из банки?
– Ну, а что он оттуда ел, не гречку же?
– Логично! А икру ему добывали в ГУЛАГе.
– Само собой, что не в Большом театре.
Оставим этих персонажей, их время истекает. Слава всем
