Держаться, ага. Когда железная коробка с нарастающей скоростью несётся к земле, всё, что тебя держит — это эргономичное кресло, сверхпрочные ремни…
Это всё-таки навороченный маршальский флаер, компенсаторы удара здесь на уровне. Но это всё рассчитано на физическую оболочку, а вот что случится со всем позвонками и капиллярами внутри моего тела, когда мы врежемся? Вот это вопрос.
Про это говорил маршал, когда сказал держаться крепче. Я крутой псионик. Экстра-линии, все дела. Этим я и занималась несколько десятков секунд, что мы неслись к земле — опутывала пси-полями своё тело внутри, опустив голову, наклонившись и обхватив ноги под коленями, зажав между животом и бёдрами хвост.
Времени хватило. Когда мы красиво рухнули на камни между лесом и обрывом, а флаер покатился под склон горы, а затем последовал новый удар — уже на дне ущелья, расколовший флаер пополам — я чувствовала себя внутри мягкой подушки. Так, небольшие толчки.
Быстро огляделась — флаер достиг финальной точки падения. Выхватила вибронож из кармана на бедре — успела срезать лишь один ремень безопасности — остальные ремни разрезали стремительные взмахи маршальского хвоста.
Его острый кончик вопросительно изогнулся, я перевела взгляд на маршала, невольно сглотнула: Грил, припав к полу в хищной позе — идеальной для броска в любом направлении, являл собой взведённую смертоносную боевую машину, настоящее убийственное чудовище.
Впрочем, моё восхищение образцовым бойцом шло фоном. Мой пушистый обрубок — ты ж мой красавчик, горжусь твоей выучкой, не посрамил хозяйку — уже вытянулся в сторону, докладывая жестами: «полностью функциональна, к бою готова, жду указаний».
Маршал окинул меня с ног до головы странным взглядом и… быстро увёл хвост за спину, я чуть не взвыла разочарованно, очень хотелось узнать его реакцию. Но я ничем не выдала своих чувств, преданно ела глазами начальство.
Впрочем, командирский хвост тут же снова возник в поле зрения. Считав с его движений весьма толковую схему предстоящего боя и распределения наших ролей, я кивнула и отсигналила своим обрубком о полной готовности.
Дальше последовали стремительные сборы — из скрытых ниш флаера мы извлекли и распределили по карманам полевой формы бластеры, запасные батареи, прессованные припасы и прочее, что поможет нам продержаться, пока нас не найдут свои.
Очень удачная модель у маршала. Предусмотрена любая ситуация. Удобно, ничего не скажешь.
Элементы брони для меня оказались незнакомы — видимо, новая, усовершенствованная модификация, о которой не успела ещё узнать. Я привычно распределила сегменты брони в специальных пазах на ботинках, голенях, бёдрах, поясе, предплечьях, а вот на предплечьях никак не фиксировалось.
Закусила губу от злости, и тут же замерла — маршал обхватил ручищами мои руки, довернул элементы, хитро нажал, кирпичики брони точно встали в предназначенный для них паз.
Вскинула на него глаза, благодарно кивнула. Его руки задержались на моих плечах на мгновение дольше, чем следовало, заставляя сердце ухнуть куда-то вниз… впрочем, мне это наверняка показалось. Как показалось, что его указательный палец невесомо прочертил линию на моей шее.
Маршал зыркнул глазами по сторонам, пробежался руками по своей броне, активировал контур — защита обхватила всё его тело, затягивая шлем, оставляя снаружи лишь хвост, ощетинившийся боевыми пластинами.
Я тоже активировала свою броню, приноравливаясь к улучшенному интерфейсу.
Информация об окружающем пространстве хлынула потоком: активизировавшийся защитный контур, улавливал движение вокруг, давал сведения о температуре, направлении и скорости ветра, влажности, засекал враждебные объекты вокруг нас… и массу прочего, весьма полезного в данной ситуции.
Отдельным окошком на интерфейсе — значки приказов командира — наши боевые контуры определили друг друга, провели отклики свой-чужой, приступили к считыванию сигналов наших хвостов, дублируя их на виртуальном экране символами, специально разработанными для рихтов.
От обломков флаера отойти нам не дали — нас накрыло шквальным огнём бластерных импульсов нападавших, пришлось броситься под прикрытие обломков.
Пока поверхность флаера раскалялась от смертоносного потока, мы укрылись за сидениями и кусками обшивки.
Я покосилась на маршала. Его хвост был неподвижен, да и сам рихт будто окаменел. Я его понимала. Дело было дрянь.
Судя по данным, которые я, холодея, принимала на виртуальных экранах, противники отнеслись к маршалу весьмо серьёзно.
Наземная группа атакующих состояла из четырёх звеньев по восемь бойцов в незнакомой броне — явно сработанные спайки. Сверху десяток ударных мини-модулей, которые ещё не подлетели.
Напавшие пока не вышли на точку единого удара. Они предварительно нас прижали, чтобы мы отсюда не дёрнулись. И у нас не более двух минут. Дальше — всё. Последует объединенная атака. Модули накроют сверху чем-нибудь увесистым типа импульсных бомб, отчего даже броня не спасёт. Группы на земле не дадут уйти из-под бомбёжки .
Впервые за долгое время я почувствовала холодное прикосновение страха внутри живота.
Лишь дважды я была в подобной безнадёжной ситуации. Первый раз уцелела в заварушке у безымянной кометы, но там подкрепление вовремя подоспело. Второй раз выжила чудом, но лишилась части хвоста, капитанской должности и долго восстанавливалась.
Выживу ли сейчас? Я с кристальной ясностью осознавала: мы до сих пор живы только потому, что маршал успел уронить флаер сюда.
Враги, устремившиеся к нам — те, что моя крутая броня сейчас услужливо выводила на интерфейс — всё это смертоносное богатство явно ждало нас там, куда мы не долетели. Если бы долетели — были бы уже мертвы.
И если срочно что-то не предпримем, будем мертвы через полторы минуты.
Все мои инстинкты вопили о том, что нужно срочно что-то делать. Активировать экстра-линии — сбивать вражеские модули или попытаться дотянуться до наземных групп. Делать хоть что-то, и плевать, что ни интенсивности, ни мощности не хватит, силы слишком неравны.
К тому же, среди атакующих тоже есть псионики. Явно не слабые, это я чувствовала каждой шерстинкой на своём недо-хвосте и ни на что не годным сейчас гребнем на спине — размягчившимся без подпитки вещества из рихто-железы, повреждённой после ранения.
Всё моё существо чистокровного рихта, посвятившего жизнь сражениям, требовало вступить в бой. Пусть безнадежный, но ни один настоящий рихт не позволит себе погибнуть, так и не попытавшись выгрызть свою жизнь даже в такой безвыходной ситуации.
Инстинкты инстинктами, а многолетняя выучка победила. Я ждала приказа маршала. Сначала даже заподозрила, что его уже подавили пси-атакой, настолько неподвижным монолитом он выглядел, но интерфейс брони исправно выводил зашкаливающие показатели его боеспособности.
Маршал был полностью функционален, и судя по получаемым данным в реальном времени, активно думал и просчитывал ситуацию, полностью уйдя в этот процесс. Я заставляла себя тоже не двигаться и ждать. Было невыносимо, но я терпела.
Когда до нашей прогнозируемой смерти оставалась одна минута, хвост маршала пришёл в движение и передал мне его приказ.
Глава 7. Удар
На осознание приказа мне потребовалась целая секунда из роскошных шестидесяти, отведенных до нашей безоговорочной гибели.
А маршал-то у нас… Ого-го! Даже не так. Огогогого!
Злорадная улыбка наползла на моё лицо. Какая прелесть.
Восторг! С таким командиром не стыдно и умирать бок о бок. Но мы выживем!
Повеселимся!
Ещё полсекунды ушло, чтобы справиться с моей так некстати проснувшейся дикой самкой, которая просто истекла слюнями восторга и зашлась в приступе экстаза от зрелища великолепного самца, принимающего позу работы в пси-диапазоне.
Жестко ее одернула, а сама начала принимать ту же позу — встав на одно колено, выставив вверх другое, положив живот на бедро. Но прежде чем свернуться клубком, выгнув спину — посмотрела на рихта.
