Дрожащей рукой она сняла трубку.
— Алло.
— Это мисс Синклер?
— Да, это я.
— С вами говорит Дороти Сэйбл из бюро по усыновлению.
— О-о-о.
Женский голос в трубке продолжал звучать ровно, словно подобная реакция не была неожиданной.
— Я звоню, чтобы сообщить: ваше заявление рассмотрено и одобрено.
— О-о, — снова протянула Энн, чувствуя некоторую неловкость из-за того, что, как идиотка, не могла вымолвить ни слова.
Дороти Сэйбл благожелательно усмехнулась.
— То есть мое имя включено в список претендентов на усыновление? — спросила Энн. Ее голос неожиданно зазвучал очень уверенно.
— Именно так. Следующий этап — встреча для личного знакомства здесь, в Остине.
— Это прекрасно.
— Так что в следующий раз я позвоню, чтобы сообщить вам дату встречи.
— Хорошо… Хорошо.
— У вас есть какие-нибудь вопросы? — голос мисс Сэйбл звучал по-прежнему мягко и благожелательно.
— Не могли бы вы сказать, как долго мне еще придется ждать? — спросила Энн.
— Извините, я не могу ответить на этот вопрос.
— Спасибо, что позвонили.
— Я буду держать вас в курсе дела. До свидания.
Энн, не находя себе места, схватила подушку и сжала ее изо всех сил. Сердце ее продолжало стучать так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.
Столкновение с реальностью оказалось шоком. Этого ли она хотела? Отдает ли она себе отчет, во что она ввязалась? Готова ли она к тем переменам, которые принесет с собой ребенок? По силам ли ей изменить всю свою жизнь, подчинив ее ребенку? Действительно ли она желает покончить со своей независимостью?
— Да, да, да! — громко прошептала она, сдерживая наворачивающиеся слезы.
Энн несколько раз глубоко вздохнула, стараясь вернуть утраченное самообладание. Дело было не только в том, что долгое ожидание становилось невыносимым. Хотя ее заявление было принято, усыновление продолжало оставаться проблематичным.
Усыновление ребенка родителем-одиночкой было явлением исключительным. Как грубовато выразилась Софи — «дохлое дело». Такого рода прошения принимались без энтузиазма, поскольку младенцев-сирот не хватало всем желающим их усыновить семейным парам. Все это было ей известно. Тем не менее, к предстоящей встрече надо подготовиться. От нее зависело очень многое. Пусть вероятность невелика, но она существует!
Энн никак не могла прийти в себя. У нее даже голова закружилась. Никогда в жизни она еще не была так взволнована.
Каково это — быть матерью? Справится ли она? Не вырастет ли ребенок неполноценным без отца? Как будет он переживать это отсутствие? Эти мысли отдавались болью в ее мозгу, как незаживающая рана.
Однако она была уверена, что попробовать надо. Зачем? Ведь жизнь ее в общем наладилась, особенно, если учесть, что ей пришлось пережить в прошлом. Но ей хотелось большего. Ей надо было кого-то полюбить.
После трагической смерти отца она как бы заново возвратилась к жизни. Она должна была и помочь матери оправиться. Когда появилась уверенность, что мать можно на время оставить, Энн поступила в школу бизнеса. Единственное, что она там усвоила, так это то, что дело это ей не по душе.
Одна из ее сокурсниц обратила внимание, что Энн неплохо удается делать прически подругам, и она посоветовала ей освоить это ремесло. Эта идея воодушевила Энн. Потом выяснилось, что делать маникюр нравится ей еще больше. Так здорово — превращать неказистые пальцы и ногти в изящные и красивые. Такие, как у нее самой. Господь наградил ее длинными тонкими пальцами с изумительными ногтями, что принесло ей множество комплиментов.
Вернувшись в Макмиллан и поработав немного косметичкой, она решила завести собственное дело. Но это было нелегко осуществить, поскольку в то время мать заболела раком, Вся забота о ней легла на плечи Энн. От брата не было никакого толку. Энн продолжала работать и ухаживала за матерью до самой ее смерти.
Энн с головой ушла в работу, чтобы заполнить образовавшуюся в жизни пустоту. Со временем ей удалось скопить достаточно денег, чтобы арендовать помещение и начать свое дело.
В ее салоне дела шли столь успешно, что теперь она подумывала преобразовать его в многопрофильный салон красоты, где оказывались бы разнообразные косметические услуги.
Но успеха в делах было недостаточно. Она оставалась одинокой и неудовлетворенной. Ей хотелось выйти замуж, иметь рядом с собой сильного и доброго мужчину, в котором воплотились бы ее мечты.
Отчего ж такого не нашлось? Энн не была красавицей, но отлично знала, что она — не последняя из женщин. Судьба наградила ее гладкой нежной кожей, ясными синими глазами и пышными волосами.
Главным недостатком, по ее мнению, была грудь. Фигура ее была стройной и хрупкой, однако, несмотря на строгую диету, грудь всегда была чересчур пышной.
Многие, особенно мужчины, расценили бы это скорее как достоинство, чем недостаток. Может быть, Энн так и не удалось встретить своего мужчину потому, что случайные связи ее не привлекали. Для нее секс был связан с глубокими чувствами. Она никогда ничего не делала вполсилы и нередко из-за этого страдала. Она желала целиком отдаться тому, кто решится на серьезные отношения.
Как ни наивно это казалось сегодня, в своих девичьих мечтах она часто представляла себе, как Дрю признается ей в вечной любви и делает ей предложение.
Эта фантазия зародилась в тот необычный день, когда однажды выпал снег, столь редкий в Техасе. Она зачем-то вышла на улицу и столкнулась с Питером и Дрю, игравшими в снежки. Кто-то из них нечаянно попал снежком ей в висок. Она не удержалась на ногах и упала.
Оба паренька подбежали к ней, а Дрю протянул ей руку.
— Прости, — сказал он с виноватой улыбкой. — Тебе больно?
— Нет, — ответила она и дала ему руку.
От соприкосновения по всему ее телу прошел ток. Когда она попыталась встать, то неожиданно всем телом столкнулась с Дрю, ощутив твердость и силу, таившиеся в его еще мальчишеской фигуре.
Она сделала шаг назад, чувствуя, будто ее нервы были оголены.
— Извини… пожалуйста, — пробормотала она.
Дрю заморгал и улыбнулся:
— Ничего. Я рад, что с тобой все в порядке. Этот эпизод не раз всплывал в ее памяти на протяжении многих лет. Именно тогда она впервые осознала, что неравнодушна к Дрю и хотела бы, чтоб он уделял внимание ей, а не Питеру.
Но этому не суждено было случиться, и скоро наивные девичьи мечты растаяли как дым.
А теперь ей стало казаться, что мужчины ее мечты просто не существует. Именно поэтому все, что касалось ребенка, она решила взять на себя. Ей был уже тридцать один год, биологические часы безжалостно тикали, и Энн чувствовала, что приходится бежать с ними наперегонки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
