После катастрофы уцелевшие потомки Основателей разделились. Часть осела в Дирне, другие заселили Пойму. Никто уже и не вспомнит, отчего нити раздора протянулись меж ними, но с давних времен обитатели пустошей в город не допускались. Равно как и городские жители не могли чувствовать себя в Пойме в безопасности. Впрочем, они никогда и не появлялись там. На прямой вопрос, почему так произошло, учитель истории замялся и предложил Славу спросить у отца. Обитателей Поймы отец называл варварами и мутантами. Злобными существами, недостойными лучшей жизни, чем та, которой они живут.
— Они не имеют понятия о культуре и цивилизации, — говорил Славу Изагер. — Они деградировали и опустились ниже звания человека, а их кланы это сборища готовых на все головорезов. Они были и остаются угрозой для нас. Но с нашими технологиями мы на порядок сильнее, и когда‑нибудь… когда‑нибудь мы покончим с этой проблемой раз и навсегда.
Слав не разделял и не понимал злобы отца. Ни ему, ни людям, с которыми он общался, обитатели Поймы не причинили никакого вреда. Они жили своей жизнью, незаметной и неинтересной горожанам. Лишь раз много лет назад один из кланов попытался захватить город. Эта попытка вошла в историю Скилла как Отчаянная Атака. Атакующим не хватило самой малости, чтобы захватить город. В тот день судьба цивилизации висела на волоске, и это обстоятельство лишь добавляло тьмы в мрачный портрет обитателей великой Поймы.
Кроме того, учитель экономики рассказывал, что в прежние времена между городом и Поймой велась оживленная торговля. Мясо животных и настоящие, а не выращенные в питательных растворах, растения являются в городе деликатесами, которые может позволить себе не каждый. Со времен Основателей жители Дирна питаются искусственно выращенными продуктами. Город покупал некоторые виды растений, любой металл, обломки машин и вещи Основателей, найденные в пустошах Поймы. Но в последнее время торговля шла на убыль. Видимо, варвары отыскали и использовали все, что осталось от цивилизации Основателей. Впрочем, сказал учитель, и до сих пор пустынники приносят в Дирн уникальные находки, которым они не могут найти применения в силу своей отсталости. Например, так были найдены фрагменты капсул клеточной регенерации, позволяющие обновлять клеточную структуру настолько, что человек мог жить практически вечно. Ученые Дирна употребили все свои знания и технологии, чтобы восстановить капсулы, и теперь каждый житель города потенциально бессмертен. К сожалению, капсулы КР или клеточной регенерации требуют колоссальной энергии, именно поэтому население города имеет жестко ограниченный лимит. Тогда зачем отец хочет покончить с пустынниками, какой в этом смысл, какая выгода? — спросил Слав. Услыхав вопрос, учитель экономики замер с поднятой в воздух рукой. Подобные вопросы, если бы их задал кто‑нибудь иной, повлекли бы самое тщательное расследование. Но вопрос задал сын правителя, человека с фактически неограниченной властью… Учитель сглотнул ком в горле и пояснил:
— Это вопрос не экономики, а политики. Я политикой не занимаюсь.
Слав пожал плечами: как обычно, все сходилось на отце. Чем больше Слав узнавал о городе, его устройстве и иерархии, тем ясней понимал, какую власть имеет отец. И тем страшнее ему становилось. Юноша видел, как потомки Основателей, равных меж собой, учтиво склоняются перед отцом, как быстро и беспрекословно выполняются его приказы. В Дирне провозглашено равенство, но Слав видел, что все совсем не так. Люди, могущие решить сложные вопросы, занимающие важные посты и должности, несомненно, имеют большую власть, чем обычный гражданин и всеми силами стремятся эту власть преумножить.
Слав не понимал их. К чему притворство, заискивание, излишнее рвение и даже обман — чтобы достичь очередной должности? Зачем, ведь чиновники имеют не намного больше, чем обычный гражданин: строитель или электрик. Да, жилой блок побольше, какие‑то услуги вне очереди. Но разве все это стоит того, чтобы пресмыкаться? Разве для того дана жизнь, счастливая и бесконечная?
День подходил к концу. Устав от занятий, Слав вышел проветриться на балкон. Он жил в центральной башне — цилиндрической формы здании из стекла и пластобетона. Верхушка башни была как бы срезана, образуя множество полукруглых балконов с бассейнами и декоративными растениями. Здесь принято отдыхать, наслаждаясь тишиной и покоем. Жилой блок Слава располагался почти у самой вершины башни, с балкона хорошо просматривались и город и окрестности.
Слав встал у края площадки. Зрелище лежащего у ног города не вызывало никаких эмоций. Он привык к этой красоте. Осознание этого вызывало легкую грусть. Правду говорили древние: человек ко всему привыкает. Как к хорошему, так и к плохому…
Здание центральной башни было самым большим в городе. Остальные дома значительно ниже и, как правило, имеют форму усеченных пирамид. Две центральных улицы, пересекающиеся в центре, прямо перед башней, несколько второстепенных — вот и весь город. Правда, имелись еще и нижние уровни…
Дирн стоял на огромной треугольной платформе, одним из концов выдающейся в море, в узкой горловине меж подступавшими к воде скалами. Основатели не случайно избрали это место: здесь проходило мощное подводное течение, и установленные под платформой турбины бесперебойно снабжали город необходимой для функционирования энергией. Основатели словно предвидели будущее: приливная энергостанция задумывалась как дополнительный, запасной источник энергии. Основным был реактор, но его разрушил упавший метеорит.
С вершины башни город напоминал погруженное в залив огромное насекомое, сверкающее сетчаткой стекол и растопырившее многочленистые лапы–волнорезы. С трех сторон его окружала вода. На севере располагались невысокие укрепленные башни с энергопушками на смотровых площадках. После Отчаянной Атаки правители стали укреплять город от вторжения извне и весьма в этом преуспели. По крайней мере, больше атаки не повторялись. Учитель истории говорил, что это результат тонкой политики Изагера, искусно игравшего на разногласиях ведущих кланов Поймы. В этом тоже была заслуга отца.
С самого края балкона Слав видел великую Пойму. Каждый месяц в полнолуние прилив достигал максимума, и вода неудержимым потоком затапливала бескрайнюю равнину. С водой в засушливые пустоши приходила жизнь. Вот и сейчас Дирн окружен водой, но уже через неделю она пойдет на убыль, обнажая вылизанные водой руины и покрытое плодородным илом дно. Множество животных приходят с отрогов или приносятся приливом, чтобы встречаться, спариваться или поедать друг друга. Там, за прибрежной дымкой, кипит настоящая жизнь, а Слав знает о ней лишь со слов учителей. Отец не отпускает и никогда не отпустит в Пойму — там слишком опасно. Как жаль. Жизнь в городе однообразна и скучна. Все расписано по минутам и похоже на бесконечный конвейер. Слав отдал бы многое, чтобы побывать в Пойме, увидеть природу и жизнь Скилла своими глазами. Ему казалось, что именно там он может узнать что‑то новое, то, чего не знают учителя, то, чего ждет душа бессмертного человека.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
