но в доме была тишина.
— Не прислушивайся, спят они, — послышался голос Оли, а через пару секунд она оказалась рядом со мной и обняла. — Ну, Машка, ты даешь!
— Ты себе даже не представляешь, — произнесла загадочно.
— Привет! — бодро проговорил, появившийся Шувалов. — Правильно сделала, что послала своего хлюпика нахер. Но мы хотим немедленно знать: когда, как и почему.
— Сплетники, — рассмеялась я и ответила на приветственное объятие Ратмира.
— Не помешаю? — обдал ледяным холодом слишком знакомый голос за спиной.
— Дёма, наконец-то, — просиял Шувалов, отодвигаясь от меня. — А то пропал: ни слуху, ни духу.
— Разборки, — односложно буркнул Басаргин.
Вот что за человек? Сложно ему хотя бы немного дружелюбия на лицо натянуть. Не удивительно, что Оля вся сжалась и побледнела от его появления.
— Знаете что, — заключил Ратмир, явно считав недовольство Демида, — идемте за стол. Посидим, поговорим.
— Вы идите, — произнес Басаргин, при этом неотрывно глядя на меня. — Я бы хотел переброситься парой фраз с… Марией. Пустишь в кабинет, Ратик?
— Конечно, — тут же ответил он, по очереди разглядывая нас с Демидом. — Идем, Львица.
Судя по лицу Оли, она была уверена, что Басаргин меня, как минимум, прирежет. И, честно говоря, я склонна была согласиться. Не понимаю, что нашло на него, но Демид был в шаге от бешенства.
— Демид… — заговорила, но он схватил меня за руку и, не произнося ни слова, потащил в сторону кабинета.
Когда мы оказались внутри, Басаргин захлопнул дверь, повернул замок, а затем, удерживая за запястья, впечатал меня в стену.
— Объясни пожалуйста, что происходит, — прошептала я, потому что стало страшно.
— Это ты мне объясни, — ядовито произнес он, — почему, ты едешь в дом своего бывшего, даешь ему себя лапать и скрываешь наши отношения?
— Что? — мне хотелось расхохотаться от бредовости происходящего. — Да причем тут Шувалов? Во-первых, мы сто лет дружим. Во-вторых, он меня не лапал. А, в-третьих, я не собиралась ничего скрывать. Дело вообще не в Ратмире!
— Ага, а во впечатлительной, Ольге, — сказал с издевкой.
— Да, Басаргин! — взорвалась я. — Может стоит иногда убирать с лица бандитское выражение? Тогда, глядишь, окружающие не будут приходить в ужас от твоего присутствия! Оля боится тебя с самой вашей первой встречи! А она ко мне на лечение попала с нервным срывом! Я просто переживала, что она из-за страха своего запаникует. Хотела все объяснить. Рассказать, что ты совсем не такой, как кажется на первый, второй и третий взгляд.
— Ты серьезно? — уже спокойнее спросил Демид.
— А ты что подумал? Что, выбравшись из-под тебя я поехала трахаться с бывшим через стенку от его жены и детей? — расходилась все больше. — Думаешь, Оля бы дружила со мной, если бы считала, что я на Ратмира виды имею? Он же не зря ее Львицей прозвал. Она хоть и впечатлительная, но за мужика своего глотку перегрызет!
— А ты? — глухо спросил.
— А я сейчас пойду искать кого-нибудь другого, раз с Шуваловым мне ничего не светит!
Маша, ну почему же ты сначала говоришь, а потом думаешь?
Хотя… Я подумала.
Знала же, что Басаргин от таких заявлений с катушек слетит?
Знала.
Знала же, что нарвусь?
Знала.
И что сделала?
Зажмурилась и сделала шаг, сорвавшись в пропасть.
— Да что ты говоришь? — угрожающе проговорил Демид.
Он резко повернул меня спиной к себе, перехватив ладонью оба запястья. Вторую руку положил на горло, прижимая еще крепче.
— Меня сводит с ума сама мысль от том, что кто-то другой прикасается к тебе, — прошептал Басаргин, задевая губами нежную кожу за ухом. — Ты моя. Я хочу, чтобы это знали все. Но главное, я хочу, чтобы это знала ты.
Пока я пыталась бороться с подкашивающимися коленями и дрожью во всем теле, Демид скользнул рукой к моему животу, развязав пояс на платье.
— Что ты… — договорить не смогла, потому что Басаргин стал покрывать шею поцелуями, периодически покусывая и сразу же зализывая пострадавшие места.
Я потерялась в ощущении его ласк, жара дыхания, близости тела. Но в голове резко прояснилось, когда почувствовала натяжение на запястьях.
— Басаргин, ты меня связал? — вскрикнула ошарашенно, пытаясь ослабить чертов пояс.
— О да, — протянул довольно.
Обогнув мощную фигуру, я отошла вглубь кабинета, полная негодования.
— Какого черта! Развяжи меня немедленно! Я все поняла. Не буду ничего скрывать. Сядем за стол и все расскажем Шуваловым.
— Умничка, — улыбнулся Демид, наступая, — но поздно.
Схватив, он крутанул меня, слегка подталкивая вперед и, через несколько мгновений я оказалась уложенной грудью на стол.
— Басаргин, не смей!
Игнорируя мое возмущение, Демид плавно заскользил вверх по ногам. Я же злилась. Искренне хотела сопротивляться, отбиваться и обидеться. Но без толку, потому что прикосновения этого мужчины настолько сводили с ума, что я забывала все здравые мысли и с предвкушением ждала, когда он набросится на меня.
Добравшись до края платья, Демид потянул его вверх, задирая до пояса. Но там его ждала неожиданная преграда в виде колготок.
Так-то, Басаргин!
Хотя, признаюсь, часть меня слегка расстроилась. Наверняка, напоровшись на самое несексуальное, что есть в женском гардеробе, он остынет и отложит то, что начал.
— Мария, это колготки-верности?
— Не очень подходят для быстрого перепихона с бывшим? — съязвила я.
— Прости меня, — едва слышно произнес и прежде, чем я успела переварить сказанное, разорвал на мне колготки.
— Дикарь! — прошипела, внутренне ликуя.
— Дикарка, — усмехнулся он над моим ухом. — Ты же вся мокрая.
Я услышала звук расстегивающейся ширинки, а через секунду, Демид сдвинул мои трусики в сторону и с силой ворвался в меня.
— А-ах, — вскрикнула от неожиданно накатившего безумия.
— Тише, моя ведьма, — хрипло произнес Басаргин, делая очередной толчок, — твои крики только мои. Как и ты вся.
Набрав сумасшедший темп Демид выбивал из меня стоны, которые невозможно было заглушить. Но в тот момент я не могла думать ни о приличиях, ни о стыде, ни об Олиной впечатлительности. Были лишь мы. Потерявшиеся в чувственности. Утонувшие друг в друге. Дикие.
— Кончай, — прорычал Басаргин, и я взорвалась, распавшись на атомы. Все тело пронзила дрожь удовольствия. И, кажется, Демид испытал это вместе со мной.
А где колготки?
— Полегчало, чудище? — спросила, слегка отдышавшись.
Демид ничего не ответил, только быстро освободил запястья, поднял меня со стола и, подхватив на руки, отнес на диван.
Я внимательно следила за его резкими движениями. Молчаливость Басаргина настораживала и заставляла нервничать.
Избегая встречаться со мной взглядом, он стянул клочки, оставшиеся от колготок, затем протер мои бедра влажными салфетками, которые нашел в столе Шувалова, и расправил платье.
На секунду Демид так и замер
