Читаем без скачивания Планета №6 - Антон Антонов

Совладав в конце концов с окулярами, Наблюдатель возблагодарил небо за то, что ему не надо прямо сейчас пускать в ход органы движения. Для доставки микробота-разведчика на планету существует кокон – тоже микробот, только побольше размером, но с менее мощным процессором. Он сам обо всем позаботится.

Наблюдателю надо было только наладить слуховой канал и систему дальней связи. То и другое работало исправно, хотя у Наблюдателя было такое ощущение, что, двигая волоски-антенны, он ворочает тугие рычаги или тяжеленные балки.

– Как себя чувствуешь, собрат? – запросили его по каналу дальней связи.

– Спасибо, отлично, – ответил он, чувствуя, как тяжело шевелить несуществующим языком.

– Готов к отправке? – донесся следующий вопрос.

– Готов, – сообщил Наблюдатель, но в его ответе не было должного энтузиазма.

Энтузиазм куда-то пропал, и даже гордость от осознания своей великой миссии не давала о себе знать. Остался только страх, который сделался нестерпимым, когда на Наблюдателя снова навалилась темнота. Это одна за другой смыкались над микроботом-разведчиком оболочки кокона.

3

Господин Хари Годзиро, добропорядочный токийский бизнесмен, известный в узком кругу посвященных как действующий предводитель Якудзы – грозной японской мафии, наводящей страх на непокорных, – никогда не бывал в России и почти ничего о ней не знал. Иначе футляры, в которых хранился драгоценный манускрипт, собственноручно написанный его прадедом, наверняка напомнили бы ему русскую матрешку.

Однако поскольку он никогда не видел матрешки, футляры оставили господина Годзиро равнодушным и даже более того – вызвал у него раздражение, поскольку мешали добраться: до текста, в котором могло быть упомянуто место, где спрятаны сокровища, исчезнувшие неизвестно куда после смерти автора дневника.

Прадед господина Хари Годзиро возглавлял Якудзу с 1913 года, после гибели своего отца, смерть которого была окружена туманом тайн и недомолвок. Говорили, будто его убил некий ниндзя, умеющий пробивать пальцем стены и зажигать взглядом дома. Но Хари Годзиро в это не верил, потому что никогда не видел ничего подобного своими глазами. А то, чего господин Годзиро не видел своими глазами, он искренне считал несуществующим или по меньшей мере сомнительным.

Правда, сокровищ прадеда он тоже никогда не видел своими глазами, однако в их существовании нисколько не сомневался, чем нарушал стройную логику своего мировоззрения.

Углубившись в чтение, господин Годзиро обнаружил, что дневник его прадеда наполнен в основном философскими рассуждениями о жизни и смерти, о любви и ненависти, о бренности всего земного и тщете дел мирских.

Проникшись духом поэмы, грозный Хари Годзиро пустил слезу и решил тоже написать что-нибудь подобное для потомков. Несколько обиженный на предка за то, что бренные сокровища не удостоились места на страницах дневника, он тем не менее почтительно склонил голову перед его памятью и с интересом прочитал историю о смерти упомянутого выше отца прадедушки.

История эта была подана в том духе, что смерть всегда может прийти неожиданно и совсем не с той стороны, откуда ее ждешь. Достопочтенный Такакура Годзиро имел все основания считать двенадцатилетнего отрока Ясуку Кусаку самым безвредным из всех людей на земле, и однако именно отрок Кусака одним ударом пальца в печень прервал земное существование всемогущего Такакуры и, более того, сумел скрыться от возмездия.

«Нет большего несчастья, – писал сын Такакуры и прадед Хари Годзиро, – чем знать, что ты сам уже близок к смерти, а убийца твоего отца жив и здравствует».

Иероглифы, обозначавшие имя двенадцатилетнего убийцы, показались господину Годзиро знакомыми. Где-то он их уже видел, причем совсем недавно.

Кажется, в газетном заголовке.

Отложив свиток в сторону, Годзиро бросился перебирать газеты, сложенные на журнальном столике, и очень быстро нашел то, что искал.

«99-летний сэнсэй едет в Москву за победой».

А вот и эти самые иероглифы в подзаголовке:

«Господин Ясука Кусака отправляется на соревнования по боям без правил вместе со своим лучшим учеником».

Конечно, Кусака – фамилия в Японии распространенная и почтенная, ее носил даже один адмирал времен Второй мировой войны. Но Хари Годзиро не верил в такие совпадения. Этот Ясука Кусака был мастером боевых искусств, и лет ему было ровно столько, сколько должно было быть убийце Такакуры Годзиро, доживи он до сегодняшнего дня.

– Неужели это он! – воскликнул Хари-сан и с такой силой ударил рукой по журнальному столику, что тот с грохотом обрушился на пол.

Столешница больно задела господина Годзиро по ноге, и пока он, подвывая, прогонял звезды из глаз, истина предстала перед ним во всей своей неоспоримости: конечно, это он!

Спотыкаясь друг об друга и путаясь в собственных ногах, в кабинет вбежали встревоженные охранники. При виде босса, держащего в руке ножку от столика, их волосы встали дыбом. Они никогда прежде не видели господина Годзиро в такой ярости.

– Кто из вас ответит мне, почему убийца отца моего прадеда до сих пор жив? – сквозь зубы проговорил он таким тоном, от которого у не знающих страха самураев затряслись поджилки.

Старший из охранников, побледнев, повернулся и молча зашагал делать себе харакири. Сопутствующие этому звуки, донесшиеся вскоре из коридора через неплотно закрытую дверь, удержали остальных от аналогичного поступка, а господин Годзиро просто пропустил их мимо'ушей.

– Я жду ответа, – сказал он, но ответа так и не дождался, если не считать за таковой клацанье зубов самого юного из стражей.

Предводитель Якудзы ткнул ножкой столика в газету, оказавшуюся спортивным вестником, и прорычал:

– Он должен умереть, или умрут все те, кто виноват в том, что он еще жив.

Стройный якудза в темных очках, похожий не на самурая, а скорее на студента университета, взял из рук босса газету, внимательно прочитал статью и почтительно спросил:

– Все должны умереть, Годзиро-сан?

Господин Годзиро с трудом удержался от желания прикончить этого идиота на месте ударом деревяшки по голове.

Он вырвал у якудзы газету, оставив в его кулаке приличный клок, и, еще раз просмотрев статью по диагонали, обнаружил, что там упоминаются и другие имена. Например, американца Бэби Грэбба и русского богатыря Ивана Бубнова.

– Нет, – произнес Годзиро уже спокойнее. – Умереть должен только Ясука Кусака. Остальные – лишь в случае крайней необходимости.

– Он умрет, Годзиро-сан, – пообещал «студент» с традиционным поклоном и повернулся, чтобы уйти и не возвращаться, не выполнив приказа. Остальные направились следом.

– Скажите, чтобы прибрали в коридоре. – окликнул их господин Годзиро. – И еще: Ясука-сан должен умереть с честью, а не с позором.

4

Единоборец Ваня Бубнов, прозванный за свою свирепость Васильевичем, окончил с отличием школу-интернат для умственно отсталых детей и, за неимением других перспектив, посвятил всего себя спорту.

Сначала он увлекся боксом, и регулярные удары по голове отнюдь не способствовали его умственному развитию. Конечно, были бы мозги – было бы и сотрясение, а так от сотрясения Бог уберег, и Ваня постепенно дозрел до рукопашного боя.

Он научился разбивать об голову кирпичи, и теперь ему были не страшны никакие сотрясения, а друзья и соперники называли его Ванька-встанька, будучи убеждены, что он встанет на ноги, даже если по нему проедет асфальтовый каток.

Питерский бизнесмен Головастов узнал об этом от человека из тренерской команды, который вообще-то торговал информацией за большие деньги, но Головастову уступил по знакомству за полцены.

Речь шла о том, что тотализатор уже работает вовсю и тренеры, поставив кое-что из своих сбережений на Ванечку, теперь изо всех сил стараются сбить ставки и распускают слух, будто Ваня в последнее время не в форме, что его доконало беспробудное пьянство, что он совсем обессилел и никуда не годится и что он вообще никогда не был так хорош, как о нем думают.

В результате ставки и вправду упали до рекордно низкой отметки. Если на него кто-то и поставил, то из одного лишь чистого патриотизма, потому что соревнования проходят в России и Ваня тоже отсюда – коренной, питерский. Но, поскольку тотализатор международный и масса ставок собирается в Интернете, деньги патриотов большой роли не играют.

Услышав от торговца информацией, какую астрономическую сумму можно получить, затратив всего ничего, господин Головастов загорелся желанием сделать ставку немедленно.

Глаза его сверкали нездоровым блеском, но расчетливый ум бизнесмена противился скоропалительным решениям.

– А как обстоят дела на самом деле? – спросил он, уже теребя пальцами бумажник, извлеченный из внутреннего кармана пиджака. – Я хочу знать наверняка – он действительно победит? Или возможны другие варианты?